Потому что она оказалась именно той, что мы искали.
— Ну как? — спросил я, подойдя к ней со спины и обняв за талию, притянул к себе. — Берём?
Агент по недвижимости уже ушёл, и мы остались вдвоём, стоя у окна, глядя на открывающийся перед нами вид.
— Да, — ответила Ники, а затем добавила: — Вид и сама квартира — идеальны.
Я положил подбородок на её макушку и посмотрел в окно. Всё, что мы искали: зелень парка, город и небоскрёбы вдали.
— Тогда нужно решить, когда переезжаем, — сказал я. — Ты ведь знаешь, квартиру я уже свою продал.
Ники вздохнула, развернулась ко мне лицом и посмотрела прямо в глаза.
— Я ведь тебя знаю, Паркер, — сказала она. — Ты готов заехать сюда хоть сегодня со своими вещами.
— И с тобой, — быстро добавил я.
Ники улыбнулась. Приподнявшись на носочки и почти не касаясь моих губ, ответила:
— И со мной.
— А что скажешь Бреду? — спросил я, притягивая её ещё ближе, с самодовольной улыбкой.
Я, чёрт возьми, был счастлив.
— Что заместителю главного редактора необязательно присутствовать в редакции все пять дней в неделю.
Глава 43. Ники
— Подожди, не крутись, — проговорила Дженна. — Мне нужно поправить тебе подол.
— Мне кажется, в твоем платье это делать небезопасно, — ответила я с улыбкой, прекрасно понимая, что Дженна была во многом похожа на меня.
Ее наряд, хоть и не был свадебным, всё же отличался длинным подолом и узким кроем в районе талии — не самое удобное сочетание для подобных манипуляций.
— Сейчас всё будет, — вмешалась Лилиан, чье торжественное платье ничуть не уступало нашему в помпезности. Я бросила на неё сомневающийся взгляд, но она лишь усмехнулась, повернулась к своему старшему сыну и сказала:
— Сэм, милый, помоги тёте Ники. Вот здесь, посмотри.
Я заметила, как неохотно маленький Сэм подошёл. Ему явно было не до свадебных нарядов и тем более не до подолов — единственное, что удерживало его здесь, а не в компании отца и других мужчин, было...
— Да, Сэм, — подтвердила Дженна. — Будет замечательно, если ты поправишь вот тут.
Сэм без возражений кивнул и, нагнувшись, принялся своими маленькими ладошками расправлять сбившийся подол.
Я взглянула на Лилиан и заметила, как она закатила глаза и с полувздохом пробормотала:
— Рановато тебе стали нравиться взрослые тёти.
Я не удержалась от смеха. Что поделать — с самого дня рождения, похоже, симпатия, возникшая у маленького Сэма к Дженне, никуда не делась. И сегодня за эту даму будут биться два мужских сердца. И что-то мне подсказывает, что у Сэма Салливана шансов меньше, чем у Хантера Уильямса.
Прошло шесть месяцев с того дня, как Джейкоб сделал мне предложение, и я сказала "да".
Сегодня — день нашей свадьбы.
Мы с самого начала не стремились к пышному торжеству. Сам факт того, что Джейкоб, расставшись с одной невестой, спустя короткое время сделал предложение мне, не давал покоя многим. Мы тщательно продумывали всё, чтобы в прессе просочилось как можно меньше информации о месте и времени церемонии.
Размышляя, где бы мы могли сказать друг другу самые важные слова, мы без колебаний выбрали дом Лилиан и Итана.
Именно здесь мы с Джейкобом вновь встретились. Здесь поняли, что не сможем отпустить друг друга. Этот город нас свёл, и потому было особенно символично провести церемонию, в солнечном Лос-Анджелесе.
Тем более, вид на океан отсюда открывался потрясающий. Ребята с радостью поддержали нашу идею, а Лилиан, с присущим ей энтузиазмом, тут же занялась подготовкой — превращая свой дом в идеальное место для свадьбы.
— Моя девочка… — я услышала самый дорогой для себя голос и обернулась к дверному проему, где стояли мама и папа. — Ты такая красивая!
Мама прижала к глазам платок, и я заметила, как у отца тоже блеснули глаза.
Я посмотрела в зеркало и увидела... себя — и в то же время какую-то другую девушку. Долго не могла определиться с фасоном платья. Дженна настаивала на одном, Лилиан — на другом. А меня что-то всё время останавливало. Мне безумно хотелось чего-то неординарного, и одновременно — до дрожи в пальцах — традиционного.
Но я нашла, то самое платье.
Как только я увидела, сразу поняла — это оно. Именно то, о чём мечтала, даже если не могла точно описать словами.
Низ — силуэтный, облегающий, с мягким расширением к низу и небольшим шлейфом. Минимализм до идеала: никакого кружева, ни единой лишней детали, только чистый белоснежный атлас. Но верх — совершенно другой. Прозрачная ткань, тончайшая сеточка, расшитая мелкими кристаллами. Казалось, будто моя кожа покрыта светом — вся сияла в этих крохотных огоньках. Это придавало образу одновременно трогательность и мягкую, тихую чувственность.