Сломало ли это меня? Могу с уверенностью сказать: первые три месяца я вёл себя как самый настоящий трус и конченый мудак. Я трепал нервы врачам, близким и родным.
Сука, до сих пор удивляюсь, как мои вообще меня выдержали. Но кого я должен отдельно поблагодарить — так это Николь.
Вспышки фотокамер и крики репортёров вывели меня из воспоминаний. Я обернулся и показал Оуэну, чтобы он с парнями подошёл ближе. Повторять дважды не пришлось — они тут же приблизились, и я передал кубок своим ребятам.
Нас фотографировали, мы отвечали на вопросы. Эйфория не отпускала. В такие моменты каждая минута бесценна.
Чёрт, как же я люблю это!
— Ну что, Паркер, — обратился ко мне тренер, — думаю, тебе пора готовиться к интервью и конференциям. В ближайшее время ты должен всем рассказать, чего стоила эта победа.
Я кивнул:
— Всегда готов.
— Отлично. И дам тебе совет: больше концентрируйся на капитанстве, — сказал он, глядя в сторону. — Ты ведь знаешь, всем подавай трагедию и драму, и твоя травма может перекрыть саму победу и достижение команды.
— Я об этом думал. Поверьте, я умею быть тем ещё сукиным сыном на интервью, — ответил я с ухмылкой.
Тренер рассмеялся:
— В этом спорте надо быть именно таким. Но, что-то я не припомню интервью в этом стиле от тебя.
— Это было ещё тогда, когда я играл в университете, — сказал я.
— Тогда ладно.
Я повернулся к трибунам. Я знал, что за игрой наблюдали мои родители, сёстры с семьями и моя невеста. Но, вспомнив университет, я вдруг подумал: а была ли на стадионе она?
Смотрела ли она игру? И если да, понравилось ли ей то, что она увидела?
Я криво усмехнулся. Нет, я был уверен на сто процентов: Ники бы обязательно нашла парочку замечаний.
Глава 7. Джейкоб
— Ну что, парни, встретимся после празднования в Circa Resort & Casino? — спросил Джон.
Церемония награждения закончилась, и мы всей командой были в раздевалке. Все торопились переодеться в комфортную одежду, чтобы наконец-то отпраздновать победу с родными.
— Да, мы с Чарльзом подкатим туда вместе, — ответил Роберт.
— И на поле, и на вечеринке вы — вдвоём? — уточнил Джон с усмешкой. — Буду долго смеяться, если пресса вдруг решит приписать вам роман.
В раздевалке раздался смех, и каждый стал предлагать свои шутливые версии «отношений» этих двоих.
— Я посмотрю, как ты закроешь рот, когда увидишь, с какими крошками мы приедем, — сказал Чарльз, поднеся три пальца ко рту и изобразив итальянский жест. — Это высший сорт.
— Цыпочки, которые заслуживают чемпионов! — прокричал Роберт, и в ответ раздалось одобрительное гудение.
Я улыбнулся и достал телефон. Прежде чем встретиться с родственниками, хотел проверить, не поступали ли срочные уведомления. Планировал не заглядывать в телефон до конца вечера.
— Меня этим не впечатлишь, — парировал Джон. — У меня уже есть моя королева.
— Что это? — спросил Роберт, приложив руку к уху. — Неужели я слышу лёгкую зависть?
— Чему вам, придуркам, завидовать, — со смехом сказал Оуэн.
— С вами с самого начала было не весело тусить, да, Чарльз? — спросил Роберт, обращаясь к своему приятелю.
Чарльз кивнул и включился в разговор:
— Засыпать и просыпаться с одной и той же, когда весь мир перед тобой... бррр.
В раздевалке началась шуточная перепалка, а я решил не вмешиваться и тем временем пролистывал уведомления.
Я увидел сообщения от ребят, с которыми учился и играл в университете больше четырёх лет. Улыбнувшись, открыл первое — от Итана. Там была фотография его сына: лицо раскрашено в цвета нашей команды, а сам он, судя по всему, запечатлён в момент, когда мы забили — рот смешно открыт, кулачки сжаты. Внизу подпись:
Итан: «Не сомневался в тебе, бро. Уверен, в следующем году мы всё-таки столкнёмся в плей-оффе».
Я напечатал ответ:
Джейкоб: «Несомненно. Давно хотел разнести Los Angeles Chargers.»
И это, к слову, было не так уж и невероятно. В последние два сезона клуб, за который играл Итан, серьёзно прибавил — и встреча с ним на поле была вполне возможна. Только уже не как с напарником, а как с соперником.
Следующее сообщение — от Хантера. Я открыл его и сразу узнал особенный стиль Уильямса:
Хантер: «Максимальный разъеб, Паркер! Мы с пацанами болели за вас, и из-за пары твоих кривых подач я сорвал глотку. С тебя аскорбинка.»
Ответ для Уильямса был максимально лаконичным — я отправил эмодзи в виде фака.