И ровно через неделю после публикации я уже сидела вот здесь, в этом самом кабинете, напротив Бреда. Помню, как млела от его похвалы. Тогда мы пожали руки, и я стала младшим репортёром городского отдела. Я уволилась из The Line и в тот же вечер, сидя на балконе у Дженны, мы с ней отмечали мою новую жизнь.
— В тебе неплохой потенциал, Ники, — проговорил Бред.
Я вздрогнула. Вернулась в настоящее и почувствовала, как по спине пробежал холодок. Часто в психологии отмечают: перед тем как с тобой расстаются — тебя хвалят. Всё шло именно к этому. Чёрт подери, но почему?
За последние полгода популярность моей колонки выросла, никаких скандалов или исков на меня не поступало. Почему же тогда?
— И именно после твоей статьи «В тени витрин: подростковые банды в Бостоне» я принял решение выделить тебе отдельную рубрику — “Внутренний взгляд”, — продолжал Бред, не отрывая от меня взгляда. — Ты отлично ладишь не только с текстом, но и с читателями. Честное слово, Ники. То, как ты устраиваешь открытые онлайн-дискуссии с аудиторией, — это уровень. Я бы снял шляпу, если бы её носил, — он криво усмехнулся. — Твоему терпению и умению спокойно воспринимать даже самую жёсткую критику во время встреч и трансляций можно только позавидовать.
— В споре рождается истина, — сказала я, — так всегда говорил мой дедушка. Бред, не томи. Скажи прямо, ты меня увольняешь?
Он удивлённо посмотрел на меня, а затем, запрокинув голову, расхохотался.
Ну ладно. Не увольнение. Тогда что?
— Ники, — сказал Бред, отсмеявшись и наклонившись вперёд, положив ладони на стол, — я предлагаю тебе место заместителя главного редактора.
— Что?! — воскликнула я, уставившись на него.
Это сон? Если бы здесь была Дженна, я бы попросила её ущипнуть меня. Я и заместитель Бреда?
Чёрт возьми, да?!
— Почему-то именно такую реакцию я и ожидал, — сказал Бред, улыбаясь шире. — Нет, ты не ослышалась, Ники. Я предлагаю тебе стать моим заместителем.
Я не смогла сдержаться и закрыла лицо руками. Пять лет бессонных ночей. Расследований. Борьбы. Сомнений. Постоянного вопроса: «А туда ли я иду?» — и вот, вот он, момент.
Я убрала руки от лица, широко улыбнулась и ответила:
— Я надеюсь, ты не рассчитываешь на драматичную паузу… потому что ответ очевиден.
Глава 2. Ники
Я открыла ключом дверь квартиры и, придерживая сумку с пакетом, в котором находились продукты, вошла.
— Я дома! — крикнула я, одновременно снимая обувь, и направилась на кухню. — Зак, ты где? — снова крикнула я, заглядывая в сторону нашей спальни, дверь в которую была открыта.
Признаков, что Зак находился там, не было, но и убедительных следов его отсутствия я тоже не наблюдала. Его обувь стояла на месте. А я ведь сразу после разговора с Бредом позвонила ему и сообщила, что у нас сегодня есть что отпраздновать.
До сих пор с трудом верилось, что Бред предложил мне место заместителя редактора. Остаток дня я провела на эмоциях: звонила близким, делилась новостью. Позвонила Заку, написала Дженне — и после того, как она получила моё сообщение, пришлось выдержать её оглушительный визг в трубке. Написала родителям. А потом за обедом рассказала новость ребятам, с которыми мы подружились на работе.
Войдя в комнату, разделённую кухонной стойкой, которая служила границей между зоной для приёма гостей и кухней, я поставила бумажный пакет на стол и ещё раз окинула взглядом помещение.
— Зак, я знаю, что ты дома! — громко сказала я, приоткрыв дверцу холодильника. — Мы уже выросли, и прятки — это не та игра, от которой я схожу с ума!
Я взялась за распаковку продуктов и принялась раскладывать их по полкам. Особое внимание — принцессе нашего вечера: бутылке белого вина, которую сразу же отправила в холодильник.
— И что же выдало моё присутствие? — услышала я голос Зака, доносившийся с нашего балкона.
Я улыбнулась и направилась в ту сторону, где прятался мой будущий муж. Всё ещё звучит странно — мой будущий муж. С ума можно сойти. Я скоро стану женой!
— Твои кроссовки, — проговорила я и, ступив на балкон, замерла.
Зак стоял у перил — и, казалось бы, ничего необычного: ведь большинство людей, выходя на балкон, обычно становятся у перил, правда? Но меня удивило вовсе не это.