Так и оказалось. Дверца приоткрылась, и я увидел Ники.
Она не заметила меня, но когда я начал идти к ней, безошибочно повернула голову в мою сторону.
— Что мы делаем, Джейкоб? — спросила она, когда я подошёл.
На этот вопрос у меня не было ответа. Я просто взял её за руку и повёл во внутрь.
Вход. Ресепшен. Лифт.
Всё это мы прошли молча, и всё это время я не отпускал её руки.
Это ощущение было странным — непривычное, но до боли знакомое. Держать её. Чувствовать тепло её кожи.
Мы не сказали друг другу ни слова. Но как только дверь номера открылась и мы переступили порог — слова уже были не нужны.
Я обхватил её голову рукой и поцеловал.
Резко. Без нежности, без прелюдии.
Мой язык прошёл сквозь её губы, ворвавшись с той же решимостью, что бушевала во мне.
В голове промелькнула лишь одна мысль: «Кайф».
Чистый адреналин разливался по венам, захватывая всё тело.
Ники не отстранилась — наоборот, с силой сжала мои плечи. Наши языки столкнулись в той самой игре, которую знали только мы.
Второй рукой я схватил её за юбку и начал приподнимать.
Ещё одно движение — рывок — и она уже у меня на руках, обвив меня ногами за талию. Я крепко держал её и направился туда, где, как я предполагал, была кровать.
Мы целовались, словно обезумевшие. Я ощущал её пальцы — на своей шее, на лице. А сам не мог остановиться. Я целовал её с такой одержимостью, будто хотел поглотить каждую эмоцию, которую она когда-либо вызывала во мне.
Кровать.
Я опустил её, и на мгновение в темноте мы встретились взглядами. Зрачки расширены, дыхание сбито, и в её глазах отражалось то же, что горело во мне.
Желание. Нестерпимое. Безоговорочное.
— Давай, Ники, — только это и смог выдавить, наклоняясь к её шее.
Её запах. Тот же. Невыносимо знакомый. И, чёрт возьми, я помнил, как сводило с ума одно только прикосновение к её коже.
Я целовал её — жадно, не отрываясь, пока в голове всё не заглушил один сплошной гул.
Только её стоны пробивались сквозь этот шум.
Мы срывали с себя одежду. Её топ полетел в сторону, за ним — юбка, лифчик, трусики.
Ники не отставала: я слышал звук пряжки ремня, щелчок ширинки — и её рука уже обхватила мой член.
— Я чист, Ники, — выдохнул я, одновременно склоняясь и беря в рот её сосок.
Я целовал и дышал ею.
Я не знал, слышит ли она.
Потому что Ники лишь простонала, одной рукой помогая мне со штанами, а второй сжимая мой член — дрочила.
Мне хотелось, чтобы она не останавливалась. Я горел. Хотел, чтобы она делала это всю ночь. Чтобы касалась меня везде, без остановки. Но я понимал: ещё немного — и меня просто накроет.
Я не стал ждать. Рывок — и она уже подо мной. Ники запустила пальцы в мои волосы. А я в этот момент жадно сосал её сосок, и одновременно опустил руку — провёл пальцами по её складкам.
Твою мать… Она была вся мокрая. Только от этого ощущения я мог потерять контроль.
Я хотел быть внутри. Мечтал.
Но в то же время жаждал ласкать её, чувствовать, как она отзывается на мои движения.
Я стал массировать её клитор, а затем ввёл один палец внутрь.
Свистящий вдох.
Ники запрокинула голову, с шумом втягивая воздух — простонала:
— Дааа...
Я хотел большего. Хотел, чтобы она кончила от моей руки. Но знал: я сам сейчас, как пацан, сорвусь от её дрочки и стонов.
Я вернулся к её губам, провёл языком по ним — и в тот момент, когда вновь поцеловал её жадно, с напором, — вошёл в неё.
Её стон — я услышал его, будто внутри себя.
Её руки скользили по моей спине, цеплялись, царапали.
Ники обвила меня ногами, и это была последняя чёткая мысль в голове.
А потом — только картинки.
Стоны.
Хлопки наших тел.
Язык к языку.
Её глаза смотрели на меня, и в то же время она будто была где-то далеко.
— Господи, да, Джейкоб, да… — простонала Ники, и в этот момент я понимал: даже если бы мир рушился прямо за стенами — я бы не остановился. Пусть всё летит к чёрту, но я должен был видеть, как она кончает. Чувствовать, как её тело дрожит подо мной, ловить этот оргазм вместе с ней — вот чего я, чёрт возьми, жаждал.
— Давай, малыш, — прохрипел я, не отрывая губ от её кожи. — Кончи ради нас.
И в этот момент я ощутил, как Ники улетела.
Я продолжал её трахать, не видя перед собой ничего — и в то же время перед глазами была только она.
В тот момент, когда я кончал, чувствовал, как её руки крепко обнимают меня, и, уткнувшись в её шею, отчётливо понимал одно: мы только что оба перешли ту запретную грань, из которой не выбраться.