Чувство стыда, сожаления, злости накроет нас с головой, и, возможно, мы в нём захлебнёмся. И в то же время — хотел бы я изменить и отмотать этот момент?
Пусть я буду трижды сукиным сыном, но нет. Я бы ничего не поменял.
Ведь я — эгоистичный ублюдок, который любит свою невесту и в то же время, как больной собственник, не может отпустить ту, от которой сносит крышу.
Глава 19. Ники
“Я видела фейерверк” — это была моя первая ясная, почти трезвая мысль. Всё, что происходило в последние четыре часа, попросту не поддавалось никакому объяснению.
Я ощущала его дыхание — тёплое, касающееся шеи. Мои руки всё ещё обвивали его за шею, словно не могли отпустить.
Наше тяжёлое, прерывистое дыхание отдавалось пульсацией в висках. Казалось, моя голова вот-вот взорвётся.
От всего.
От произошедшего.
От того, что я сделала.
От того, что мы сделали.
Джейкоб зашевелился, приподнялся на руках и посмотрел мне в глаза. Я ощутила, как он вышел, оставляя внутри пульсирующую пустоту.
Лишь спустя мгновение осознала — как безрассудно я себя вела. Только приём противозачаточных спас меня от последствий этой ночи.
Мы молча смотрели друг на друга. И в глазах обоих отражалось наше падение.
Реальность будто прорвалась наружу только сейчас. Моё сердце забилось чаще. Я почувствовала, как нарастает паника.
Не знаю, заметил ли это Джейкоб, но в его взгляде появилось понимание. Он прошептал:
— Это уже не отмотать...
— Нет... — едва слышно ответила я, чувствуя, как подступают слёзы. Его лицо расплывалось перед глазами — картинка теряла чёткость.
— Что мы наделали? — спросила я.
— То, чего хотели, — ответил он. Его пальцы мягко коснулись моей щеки, и я ощутила, как по коже скатывается тёплая дорожка слезы.
Он наклонился ближе и стал целовать мои щеки — одну за другой, словно стараясь остановить каждую слезу.
— Пожалуйста, не плачь — шептал он между поцелуями.
А я... я хотела разрыдаться. Потому что, даже сейчас, осознавая, что я наделала, ощущая непосильный груз измены — я не могла не чувствовать его.
Его губы.
Его запах.
Мой запах, смешанный с его.
И посреди всех этих эмоций, одна мысль неумолимо стучала в голове: это запах моего парня, моего мужчины.
Но ведь у меня есть Зак!
— Я не могу остановиться, Ники, — прошептал Джейкоб. Одна рука обвивала мою шею, вторая скользнула вниз. Его пальцы коснулись меня там и начали нежно ласкать.
Он двигался осторожно, размеренно, и я ощущала, как моё возбуждение возвращается — волной, почти болезненной.
— Так не останавливайся... — вырвалось у меня. Я понимала: за такие слова мне гореть в аду. Но я не могла иначе. Его палец вошёл в меня, начал двигаться, и я с каждой секундой ощущала, как теряю контроль. Я текла всё сильнее.
Я обхватила его голову, прижала к себе, поцеловала — так, будто в этих поцелуях жила вся горечь, вся злость, что годами копились внутри. Закрыла глаза, надеясь, что сумею представить лицо Зака. Но не могла. Передо мной были только глаза Джейкоба — те, что с самого начала, с нашей первой встречи, преследовали меня, следили за каждым шагом.
Наши языки переплелись. Мне было мало. Я целовала его, как будто эти шесть лет не существовали. Как будто всё это время я не дышала. В каждом движении была злость. Я хотела, чтобы он почувствовал боль — за то, что позвал меня. Но я знала: это я пришла сама.
Я подошла к нему. Я знала, что делаю, когда увидела его за столиком. И всё же не остановилась. Потому что он был прав. Я тоже этого хотела.
Я прикусила его губу, стараясь ранить. А потом, в том же порыве, начала посасывать, будто извиняясь. Джейкоб резко поднял меня, лёг на спину, и теперь я была сверху.
В голове — вспышки. Воспоминания, как удары молний. Мысли путались. Обрывки прошлого снова и снова всплывали перед глазами. Именно так мы всегда занимались любовью. Так, как будто весь мир сгорал вокруг нас.
— Я люблю Зака... — прошептала я. Слова прозвучали больше для меня, чем для него. Как последняя, отчаянная попытка зацепиться за реальность.
Джейкоб взял моё лицо в ладони, притянул к себе. В его взгляде — злость и страсть.
— А я, чёрт возьми, забыл тебя... и люблю Николь.
Он вошёл в меня, и в этот миг мы оба застонали. Мысли исчезли. Осталось только одно — жажда. Мне хотелось больше. Я хотела раствориться в этом.
Я ощущала только его.
Его губы.
Его язык.
Его — во мне.
И это было блаженство. Греховное, выматывающее, всепоглощающее блаженство.
Когда всё закончилось, я обессиленно опустилась на его грудь. Внутри — пустота. Я отчётливо осознавала: я — ничтожество.