Честно? Это было жёстко.
Моя работа — постоянный мониторинг. Новости, соцсети, почта. Я с телефоном буквально не расставалась. Эмоциональный срыв случился у многих. И я была на грани. Ты вроде держишься, но когда рядом кто-то не на шутку ломается — невозможно не чувствовать это. Ты заражаешься эмоциями, словно вирусом. Это как с криком — когда кричат на тебя, ты невольно начинаешь кричать в ответ.
Я никогда не забуду тот момент, когда эксперимент завершился, и нам вернули телефоны. Тогда мне казалось, что я готова поклясться им в вечной любви и больше никогда не выпускать из рук.
Но этот опыт всё же дал мне нечто важное. Во-первых, я перестала листать соцсети перед сном. Во-вторых, я сблизилась с Заком.
Нет, не в романтическом смысле. Тогда я не смотрела на него как на объект вожделения. Но его черный юмор, тонкий сарказм, лёгкость — всё это зацепило. Я всегда тянулась к таким — с острым языком и быстрой реакцией. Ещё со времён университета.
После эксперимента мы договорились об интервью. Потом — переписки. Потом встречи. Всё началось с дружбы. Мы появлялись в компаниях друг друга. Общались.
Переломный момент в наших отношениях с Заком случился, когда в моей жизни произошло страшное.
Один из вечеров. Звонок. На экране — мама.
Я смотрела на входящий вызов и уже тогда чувствовала: этот звонок принесёт боль. Обычно мы с родителями и дедушкой созванивались по воскресеньям. А тогда был четверг.
Когда я приложила трубку к уху, первое, что я услышала — сдавленные всхлипы мамы. Моё сердце на мгновение остановилось.
— Ники… дедушки не стало, — прошептала она.
Я помню этот момент плохо. Я что-то говорила. Плакала. Пыталась собраться, но не могла. Это был мой дедушка. Один из самых родных людей. Тот, кто принимал меня, кто понимал, кто был для меня другом.
Между нами было шестьдесят лет разницы — но она никогда не чувствовалась. Мы были на одной волне. Мы смеялись одинаково, спорили с азартом и молчали — с пониманием.
Я сразу же купила билет. Летела домой — туда, где не была со времён окончания университета. Но я не успела на похороны. Когда я переступила порог квартиры и увидела осунувшиеся лица родителей — я обняла их и разрыдалась.
На следующий день я поехала на кладбище. Сидела на скамейке, смотрела на свежие цветы. На фотографию, с которой смотрел мой дедушка — серьёзный, упрямый, живой. Я злилась. На себя. Потому что только потеря заставляет нас по-настоящему осознать, как нужен был этот человек. А я выбрала другую страну. Уехала. Видела его только через экран видеозвонков.
Я провела дома неделю. И впервые не хотела уезжать обратно. Я не чувствовала драйва, вдохновения, той пульсации, которая наполняла меня, когда я впервые поступила в американский университет. В тот момент, когда мы прощались с родителями в аэропорту, я поняла одну простую, но болезненно правдивую вещь: неважно, сколько ты достиг. Неважно, как выстраиваешь карьеру, статус, жизнь. Если в этой жизни нет близких — она теряет смысл.
И именно тогда, когда я чувствовала себя дезориентированной и опустошённой, рядом оказался Зак.
Он не пытался спасти. Не давал советов. Просто был рядом. Поддерживал. Помогал мне снова посмотреть в лицо страху. Помог поверить, что этот город — может быть домом. Что боль — не вечна. Что любовь — возможна.
Постепенно я начала избавляться от чувства вины, которое сжигало изнутри. От сожалений, которые душили.
Смерть дедушки выбила меня из колеи. Но в то же время — вскрыла всё, что я пыталась заглушить и спрятать. Парадоксально, но именно эта потеря помогла мне перевернуть страницу. Начать заново.
В тот период я взглянула на Зака по-новому. Не как на друга, не как на приятеля. А как на мужчину, которому я готова доверить своё самое уязвимое.
Когда он пригласил меня на свидание — я согласилась.
Спустя полгода мы съехались. Эту квартиру выбирали вместе. А ещё спустя полгода, он сделал мне предложение.
— О чём задумалась? — голос Зака вывел меня из воспоминаний.
Я сделала глоток вина, ощутила лёгкое покалывание вкуса и ответила:
— Вспомнила тот день, когда согласилась стать миссис Грейвс.
— Я тогда впервые в жизни так сильно волновался, — сказал он, смотря на меня. — Мне казалось, что я спешу, но не мог ничего с собой поделать. Это был первый поступок в моей жизни, который я не хотел ни анализировать, ни взвешивать.
Я встала и медленно подошла к нему. Зак отодвинулся от стола, давая мне пространство, и я легко встала между его ног. Смотря на него сверху вниз, я положила ладони на его плечи, и мои пальцы медленно прошлись по его шее.