Мы целовались безумно. Языки сталкивались, сплетались. Я обвила его язык своим, прихватила и начала посасывать. В какой-то момент почувствовала, что подо мной — твёрдая поверхность: стол или что-то похожее. Он грубо развёл мои ноги, встал между ними и продолжал целовать, пока мои руки не скользнули к его груди.
Я прошлась ниже, дотронулась до его ремня, провела ладонями под его майкой, ощущая тепло кожи. Он чуть вздрогнул от прикосновений. В следующую секунду майка полетела в сторону. Джейкоб расстегнул мой лифчик и, накрыв грудь руками, начал целовать шею.
Я откинула голову — именно этого я ждала. Его рук, его прикосновений. Сейчас, когда мы вместе, будто не существовало слова "неправильно".
Я расстегнула его ремень — быстро, решительно. Спустила джинсы вниз, лишь настолько, чтобы рукой скользнуть под резинку трусов. Пальцы нашли его член — я провела по всей длине и слегка сжала. Он едва слышно застонал. В тот же момент я почувствовала, как он укусил меня — резко — затем отстранился и посмотрел мне в глаза.
Мы оба тяжело дышали. Я смотрела на него, чувствуя, как плавлюсь под этим взглядом.
— Ты думала о нас? — спросил он, не отводя взгляда.
— Я запретила себе думать, — ответила я.
— Я уже думал, что забыл тебя, — прошептал он, вновь поднимая меня на руки.
— А мне не удавалось, — выдохнула я. — Ты появляешься в чёртовом телевизоре слишком часто, Паркер.
Уголок его губ дёрнулся в кривой ухмылке. Он понёс меня к кровати. Поставил на неё. Начал расстёгивать молнию на моих шортах. Я держалась за его плечи и послушно поднимала ноги, помогая.
Он посмотрел на мои трусики и, не отрывая взгляда, произнёс:
— Думаю, достаточно разговоров. Потому что в голове только одно: я до безумия хочу тебя, Алексеева.
В этот момент его пальцы коснулись края. Он отодвинул ткань в сторону, провёл пальцами по моим губкам. Мне казалось, если не лягу — упаду. Ноги подгибались, тело не слушалось.
— Тогда какого чёрта ты ждёшь, Паркер, — проговорила я зло, сжимая его плечи и задыхаясь. — Раньше тебе не нужно было столько времени на такую долгую раскачку.
Мы встретились взглядами. И в тот самый момент его палец вошёл в меня.
— Всегда обожал твои вызовы, — прохрипел Джейкоб.
Глава 22. Джейкоб
Ники стояла передо мной почти обнажённая — если не считать трусиков, которые одеждой назвать было трудно. В её взгляде читалось безумие. И мой проигрыш. Потому что, что бы она ни сказала сейчас — клянусь, я бы сделал всё, о чём она попросит. Без колебаний.
Одним пальцем я медленно трахал её — глубокими, вкрадчивыми движениями, будто нащупывал самый центр её желания. Вторым — ласкал клитор, мягко и ритмично. Я чувствовал, как напряжение в ней растёт. Но и сам я был на грани. Сдерживаться становилось все сложнее.
Я резко убрал руку и начал стягивать с себя остатки одежды. В тот же миг Ники сбросила последнее, что на ней оставалось, и встала на колени на кровати.
Я подошёл ближе. Она провела пальцами по моему животу, потом взяла мой член в руку, сделала пару движений… и наклонилась, обхватив губами.
Твою мать.
Я запрокинул голову. Мне казалось, что я где-то между раем и адом. Потому что то, что происходило между нами — не просто секс. Это было потрясающе.
Без преувеличений — самое сильное, что случалось со мной за последние годы. Всё, что было с Николь, на этом фоне тускнело.
Через пару минут я почувствовал — всё, я близко. Но я не хотел заканчивать так быстро. Да, у нас вся ночь впереди, но я не собирался оставлять её без оргазма.
Я отстранился. Ники подняла на меня затуманенный взгляд. В её глазах — то же, что и в моих: голод, желание, предельная отдача.
Я развернул её. Она поняла меня без слов и встала на четвереньки.
Боже. Как же я любил её тогда. Шесть лет назад.
Мы улетали вдвоём и просто растворялись друг в друге.
Я обхватил её бёдра, провёл по ним ладонями, затем несколько раз шлёпнул по округлым ягодицам. Один резкий рывок — и я вошёл в неё.
Мы двигались так, будто оба долго жили в воздержании. Мы срывались, сходили с ума, теряли дыхание. Когда всё закончилось, мы лежали рядом, глядя в потолок.
Я повернул в её сторону голову. А она, не глядя на меня, произнесла:
— Когда всё заканчивается, я чувствую неподъёмное чувство вины и стыда.
Я знал, о чём она говорит.
Если её жених находился в Бостоне, то я — сразу после нашего секса — улетел домой в Чикаго.
Целый день я не мог прийти в себя от того, что произошло. И от того, что я сделал.
В тот момент, глядя на Николь, я видел ту, которая когда‑то заменила мне любовь к Ники. Она была моей опорой, когда я нуждался в помощи. Я знал, что она меня любила. И я тоже её любил. Но теперь я понял: эта любовь уже другая. Не та, что была даже неделей ранее.