Я ничтожна. Прячусь за выдуманной болезнью, лишь бы не сказать правду.
— Сразу видно — мы дома, — сказала Дженна, когда мы уже сидели в машине и по лобовому стеклу застучали первые капли дождя.
— А я скучала по этому городу, — тихо отозвалась я, цепляясь за любую возможность говорить хоть о чём-то нейтральном.
Зак сел рядом. Всю дорогу он держал меня за руку, время от времени поглядывая на меня. Я притворилась, что засыпаю, и вполуха слушала, как они с Дженной спокойно переговаривались между собой.
Когда Дженна вышла из машины и мы остались вдвоём, я едва слышно сказала:
— Прости меня.
Зак нахмурился, коснулся моей щеки и спокойно произнёс:
— Малыш, за что ты просишь прощения? Простуда — штука непредсказуемая. Я просто хочу, чтобы ты немного отдохнула.
С каждым его словом он будто стирал границу, которую я сама провела, ещё в аэропорту. Передо мной сидел всё тот же Зак. Надёжный. Тёплый. Мой.
Точнее — тот, кем он когда-то был для меня.
Боже… любила ли я его тогда? Или всё ещё люблю?
Как сказал бы Майкл, у меня только что случилась чистая оговорка по Фрейду.
— Наверное, у меня температура, — выговорила я, немного запоздало, и коснулась лба. — Боюсь тебя заразить. Может, мне лучше лечь в общей комнате?
— Не говори глупостей, Ники, — тихо ответил он, выворачивая на знакомую дорогу. — Простуда — это неприятно, но не критично.
Он бросил на меня взгляд и добавил:
— Это не повод спать отдельно.
А потом я почувствовала его ладонь на своём колене.
— Я скучал по тебе, — сказал он.
Я опустила взгляд. Медленно, как в каком-то заторможенном кадре, положила свою руку на его.
Когда мы приехали домой, я сразу пошла в душ.
Стоя под струями горячей воды, я не могла отделаться от чувства, что вернулась не к себе — а в чужую квартиру, к чужому мужчине.
Я смотрела на полки с кремами и флаконами, которые сама расставляла. На полотенце, сложенное, как всегда. И не могла поверить, как далеко я отошла от себя настоящей.
Неужели именно так чувствуют себя те, кто изменяет?
Если да — как они потом продолжают жить с этим? Или делают вид, что ничего не было, как это делал Кевин?
Я знала одно: если бы Зак прямо сейчас задал нужный вопрос — я бы не смогла соврать. Я бы всё рассказала.
Но он не спрашивал.
А я молчала.
Потому что боялась.
Боялась, что, может я тороплюсь и всё ещё вернётся? Что завтра утром, проснувшись рядом с ним, я вдруг почувствую что-то прежнее? Тепло. Привязанность. Любовь?
Но был и другой страх. Страх того, что как бы я ни бежала от Джейкоба — он всё равно в моём сердце.
После того как я вышла из душа и привела себя в более-менее божеский вид — а выглядела, честно говоря, ужасно — Зак уже ждал.
Он приготовил ужин, и я, под его внимательным взглядом, постаралась съесть хоть что-то и поддержать разговор. Когда поняла, что сил больше нет и глаза слипаются, мы пошли спать.
Я засыпала в его объятиях. Он обнимал меня нежно, а я вдыхала его запах и понимала: ничего.
Я ничего не чувствую.
Это не моё.
И прежде чем провалиться в сон, в голове крутилась только одна мысль:
Что же ты наделала, Ники?
Глава 24. Ники
На следующий день, после возвращения домой, я проснулась только к полудню. Зак не поехал в клинику — остался работать из дома. Ради меня.
Но что сделала его девушка и будущая жена?
Как только я открыла глаза, стало ясно: я не смогу провести с ним этот день. Не могла толком объяснить, что именно чувствую, но рядом с ним будто не хватало воздуха. А отвращение к самой себе — оно только усилилось. Стало невыносимым.
В этот день мы впервые по-настоящему поссорились.
Зак не мог понять, почему та, кто вчера едва держалась на ногах, сегодня с утра рвётся на работу.
— Зак, мне нужно сдать материал Бреду, — сказала я, не поднимая на него глаз. Я собирала сумку — и пряталась за этим действием, лишь бы не встречаться с ним взглядом.
— Твой материал никуда не денется, — ответил он. — Мы живём в двадцать первом веке. Отправь по почте.
— Нет, — отрезала я, упрямо. — Мы договорились, что я зайду лично. Я должна отчитаться по командировке.
— Ники, стой, — произнёс он. Я почувствовала его руки на своих плечах. — Что происходит? Вчера ты была сама не своя, а сегодня — едешь работать на износ. Эта статья не стоит твоего здоровья. Ты знаешь, я работаю с пациентами, у которых профессиональное выгорание, и…
— Зак, — перебила я. — У меня нет выгорания. Это важный материал. Если мы не успеем сдать его в срок — всё пропадёт.
— Но посмотри на себя! Ты бледная. Ты ещё не восстановилась.
— Когда тебе позвонили насчёт твоего пациента, что ты сделал? — спросила я, уже понимая, что выбрала не ту тактику, и наш спор перешёл в стадию поединка без правил.