— Сейчас всё гораздо страшнее, Джейкоб! — выдохнула я.
— Я понял, что заебался ждать, Алексеева. Мне нужна ты прямо сейчас — и чтобы ты была со мной 24/7: в постели, в этом грёбаном доме, на кухне, в машине… везде, Ники.
Я слушала его и чувствовала, как в Джейкобе закипает злость. Знала: если она не найдёт выхода, он сбросит её через спорт — как делал всегда. Но его колено. И кто знает, чем это может закончиться для этого упрямого дурака?
— Даже на поле? — пошутила я, пытаясь разрядить обстановку.
— Да. Даже на чёртовом поле. И если ты не захочешь там быть — я завершу карьеру. Останусь с тобой дома.
Мы оба замолчали.
Мне не хватало воздуха. Я делала вдох — выдох. И не могла поверить в то, что только что услышала.
— Паркер — выдохнула я. — Ты понимаешь, что сейчас сказал?
— Да, — отозвался он твёрдо. — И если нужно, повторю яснее, без намёков и недомолвок: я хочу быть с тобой. — Он сделал паузу, а потом уже мягче добавил: — И я знаю, ты хочешь того же, Ники. Я готов поговорить с Николь — хоть сейчас. И завтра вылететь к тебе, чтобы тебе было легче сказать всё Заку. Я даже сам…
— Нет, — перебила я его. — Я должна сделать это сама. И я… — я запнулась, слова застряли в горле. — Боже, Джейкоб, но ведь я, и футбол…
— Я знаю, что ты хочешь сказать, Ники. — Он тихо усмехнулся. — Да, не скрою: футбол — это всё для меня. Но, похоже, ты своей маленькой попкой пододвинула с пьедестала самый прибыльный спорт в стране и заняла его место.
Глава 26. Джейкоб
— Это удивительно — услышать такое от тебя, — произнесла Ники после короткой паузы. Я легко представил, как в её голове проносится с десяток мыслей.
Что ж, удивить Ники — дорогого стоит.
Мы оба замолчали. Я прислушивался к её дыханию, и если сильно захотеть, можно было представить, что она сейчас рядом.
— Я тебя тоже люблю, Джейкоб, — сказала она тихо. А я, черт возьми, не смог сдержать самодовольной улыбки.
— Ты будешь со мной, Ники? — спросил я, желая расставить все точки над i прямо сейчас.
Мы уже имели горький опыт: недосказанность может разрушить то, что даже не успело начаться.
— Я не предлагаю тебе редкие звонки или секс по телефону, хотя, признай, получилось неплохо, — услышав её сдержанный смешок, я продолжил: — Я хочу, чтобы мы были вместе. По-настоящему. Так, как мы когда-то это планировали.
Ники молчала. Я сделал вдох и повторил:
— Вместе, Ники. Только ты и я. Без Зака, Николь и всех остальных.
— Господи, Джейкоб — выдохнула она. А затем уверенно добавила: — Да. Вместе.
— Esto es nuestro juego, — сказал я по-испански.
— Это наша игра, — ответила она по-русски.
После короткой паузы я тихо сказал:
— Я в ближайшее время поговорю с Николь.
Я услышал, как Ники усмехнулась, а затем уставшим голосом проговорила:
— Уверена, ты не отложишь это в долгий ящик и уже сегодня с ней будешь общаться.
Я невольно улыбнулся. Я ловил особый кайф, когда мы с ней подмечали такие вещи друг за другом.
— А ты? — спросил я.
Я хотел, чтобы она тоже не тянула. Чтобы сразу сказала Заку.
Каждый раз, когда я спрашивал её, спит ли она с ним, меня накрывала ревность. Жгучая, до бешенства. Мне хотелось врезать этому холёному ублюдку. И теперь я понимал, почему был так раздражён на дне рождения. Меня бесило всё: как он её обнимал, целовал, даже как он на неё, блядь, смотрел. А мысль, что она живёт с ним, становилась с каждым днём всё невыносимей.
— Я не буду тянуть, — сказала она. — Как и ты, Джейкоб, я не люблю откладывать. Мне легче сделать страшный шаг вперёд, чем каждый день испытывать страх.
Она замолчала, а потом добавила:
— Хотя в последнее время я вела себя как настоящая сука. И стерва.
— Обожаю в тебе это.
Я услышал её тихий смех.
— Ладно, чемпион, — сказала она, и я невольно улыбнулся от того, как это прозвучало. — Мне всё же нужно работать.
— Давай, — произнёс я. — Тогда на связи. И, Ники — добавил я. — Я не шутил. Я серьёзно готов поговорить с Заком и прилететь в Бостон.
— Знаю, Джейкоб. Ты ведь никогда не умел шутить, поэтому я всегда воспринимаю твои слова всерьёз.
Я не смог удержаться и рассмеялся. Да, с чувством юмора у меня всегда было туго. Раньше я был слишком резким — мой юмор колебался между чёрным и откровенным сарказмом. Золотой середины, как у Хантера, мне было не достичь. Хотя, если подумать, это лучше, чем вовсе не иметь чувства юмора, как, например, Джейден.
После разговора с Ники я отложил телефон в сторону, прижался спиной к стене и медленно прислонил к ней голову.
Я не солгал ей, когда сказал, что заперся в душевой клуба, как подросток с переизбытком гормонов, чтобы заняться с ней сексом по телефону.