Многие задаются вопросом: как человек, выступающий за женскую солидарность, так легко переступает через чужую любовь? Возможно, для кого-то принципы заканчиваются там, где начинается чужой мужчина.”
Гудок машины вырвал меня из мыслей. Я поднял взгляд — уже давно горел зелёный. По лицу водителя, не отпускавшего клаксон, было видно, что ждать он устал.
Злость медленно поднималась изнутри. Я сжал руль до хруста, чувствуя, как пальцы буквально врезаются в кожу обивки. Всё внутри требовало выхода — разрядки, удара. И если бы передо мной в тот момент оказался тот урод, что продал наши фото, я бы с удовольствием сорвал злость на нём.
Но, сука, я понимал: горячая голова сейчас только усугубит всё.
Мне нужен был контроль. Тот самый — жёсткий и холодный. Такой, каким всегда обладал Андерсон.
Пока ехал, я прокручивал в голове все возможные сценарии. Мысли неслись без остановки, но постепенно становились последовательными. К тому моменту, как я подъехал к дому, в голове уже сложился чёткий план действий.
Я заехал на подземный паркинг.
Николь должна быть дома. По крайней мере, я на это надеялся. Если только за это короткое время она не успела собрать вещи и уйти — хотя это вряд ли. Прошло слишком мало времени.
И всё же, зная, как быстро работает её команда, почти наверняка кто-то уже скинул ей ссылки и статьи.
Оставалась крошечная надежда, что она ещё не видела ничего. Но я понимал: это самообман. Иллюзия, за которую просто хотелось уцепиться.
Я поднялся на наш этаж и открыл дверь ключом. Переступив порог, почти сразу услышал лёгкое движение в гостиной.
И как только эта мысль мелькнула, я увидел её.
Николь вышла из комнаты и остановилась у проёма. На ней была спортивная одежда — чёрные облегающие велосипедки и короткий топ. Волосы собраны небрежно наверху.
Она выглядела обычно. Почти.
Пока я не встретил её взгляд. Глаза были полны слёз, а лицо — покрасневшим.
Я сразу понял: все эти сорок минут, пока я метался между звонками и статьями, она тоже читала.
— Я не буду спрашивать, правда ли это… — начала она дрожащим голосом. — Есть фотографии. Там всё видно.
Я кивнул.
Она всхлипнула, закрыв рот рукой.
— Ты мне лгал!
— Да, — сказал я, не видя смысла скрывать. — Я тебе солгал.
— Почему? — она сделала шаг ко мне на встречу. — Ты ведь говорил, что вас с ней ничего не связывает.
Я не смог удержаться и с шумом выдохнул.
— Это сложно, — ответил я.
— Но у нас ведь всё было хорошо, Джейкоб! — крикнула она, облокотившись руками о стену, и, не сдержавшись, заплакала.
Я подошёл ближе, чувствуя, как внутри всё сжимается. Сердце будто разрывалось на части. Сделать такой выбор — безумно сложно.
Хотя… нет.
Это даже не был выбор. Потому что внутри меня давно осталась только Ники.
А Николь, она стала частью моей жизни, стала близкой.
Но не той.
Когда я оказался совсем рядом, я осторожно прижал её к себе. Николь вцепилась в меня крепко, обвив руками мою шею, и разрыдалась ещё сильнее.
— Мне больно, Джейкоб… Боже, мне так больно… Что же ты наделал? — её голос срывался от рыданий.
Я стоял молча, гладя её по спине, давая возможность выплакать всю эту боль.
— У нас ведь всё было хорошо… Чего тебе не хватало, Джейкоб? Я ведь старалась дать тебе всё… — шептала она.
— Я понял, что мне это было не нужно, — ответил я — Нужна была только она.
— Замолчи! — крикнула она, оттолкнув меня. Развернулась и пошла в комнату. — Я не хочу слышать о ней! Не хочу, чтобы ты произносил её имя и всё, что с ней связано! Господи. Что она тебе такого сказала, что ты пошёл к ней?
— Ничего, — коротко ответил я, войдя следом.
Николь стояла посреди комнаты, растерянная. Слёзы всё текли, и она снова и снова вытирала их рукой. Посмотрев на меня, она заговорила твёрдо.
— Я забуду это, Джейкоб. Мне будет трудно, но я забуду. Я даже смогу простить измену. Я прошу тебя только об одном…
— Не получится, Николь, — перебил её я. — Ты не забудешь. Это уже трещина, которая не склеивается. Доверия больше нет. А я…
Не дав мне договорить, Николь резко подошла ко мне, взяла моё лицо в ладони и испуганно проговорила:
— Но я забуду, Джейкоб. Честно. Я обещаю! Всё это останется в прошлом, только прошу… — она разрыдалась, но не переставала гладить моё лицо и целовать. — Только прошу, не уходи. Мы справимся. Мы уже справлялись. Помнишь, как мы проходили через твою травму? Мы снова сможем. Вместе...