— Паркер — молодец. Это уже его третье чемпионское кольцо. Кстати, он ведь учился в том же университете, что и ты. Не пересекались?
Я повернула голову в сторону Зака и, улыбнувшись, ответила:
— Ещё как пересекались. Моё первое и самое важное интервью было именно с Джейкобом Паркером, Хантером Уильямсом и другими нашими университетскими звёздами.
Поставив кружку в посудомоечную машину, я направилась в спальню:
— Пойду одеваться. А то опять опоздаем. Ты же знаешь, какие утром пробки.
— Давай, — кивнул он, взял пульт и снова прибавил звук.
Я вошла в комнату, прошла в гардеробную и начала подбирать одежду на сегодня.
Пытаясь сосредоточиться на выборе наряда для работы, я вдруг ощутила, как воспоминания, которые, казалось, давно отпустила, вновь нахлынули. Я перенеслась на семь лет назад — в своё студенческое, безумное время. И, честно говоря, сумасшедшим оно стало на втором курсе, когда я начала встречаться с Джейкобом Паркером.
Я посмотрела на себя в зеркало и потянулась пальцами к уху, которое раньше скрывалось за серьгами. Зак знал обо мне почти всё — от любимого шрифта до привычек, которые я сама порой не замечала. Но одно оставалось тайной. Когда мы обсуждали студенческую жизнь, я упомянула, что у меня был парень, но имени не назвала. Я не знаю, почему не сделала этого. Хотя нет — знаю. Себя ведь не обманешь, верно? Обмануть других — возможно, но не себя.
Я хотела сохранить нашу историю. Пусть это и кажется глупостью.
Со временем я отпустила всё. И сегодня, увидев Джейкоба по телевизору, уже смотрела на него спокойно — без боли, без той прежней щемящей тоски.
Наверное, я действительно отпустила.
Но было ли мне легко? Нет.
Мне было сложно. А точнее — нам обоим было сложно.
Мы с Джейкобом были вместе два года и действительно любили друг друга, но в итоге наши пути разошлись.
Он окончил университет на год раньше меня. Уже на третьем курсе Джейкоб начал получать предложения от футбольных клубов, и я была тем человеком, с кем он делился всем, обсуждал, куда лучше пойти.
В итоге он выбрал “Arizona Cardinals” и мы оба понимали: живые встречи остаются в прошлом — и надолго. Сначала тренировки, потом знакомство с командой, за ним сезон и игры. Он не мог приезжать ко мне, так же как и я — к нему.
Последние две недели перед его отъездом мы не могли надышаться друг другом. Я уже давно жила в его апартаментах, предоставленных университетом. Честно говоря, мы вполне комфортно уживались вчетвером: я, Джейкоб, Лилиан и Итан. Но в этот раз всё было по-другому. Мы оба чувствовали приближающуюся разлуку и старались проводить вместе каждую свободную минуту.
Последнюю ночь перед отъездом мы не сомкнули глаз. Я устроилась у него на коленях — так, как мы делали это сотни раз. Целовала его, гладила волосы, смотрела в ставшие родными голубые глаза… и почему-то ясно ощущала: это конец. Я не смогу соперничать с его любовью к футболу. Да и, если быть честной, не хотела. Тем более — не хотела быть причиной, по которой он разрушит свою мечту. Его ждала блестящая карьера, и это понимали все.
— Не думай о плохом, — сказал Джейкоб, глядя на меня, держа одну руку на моей талии, а вторую — на бедре. — Мы увидимся на Рождество у моих.
Я кивнула. И, наклонившись, поцеловала его. Джейкоб ответил, и я почувствовала, как его язык собственнически врывается — и начинается снова наша игра. Та, которую мы вели на протяжении полутора лет.
В тот день уехал не только Джейкоб, но и все наши друзья — его напарники по футболу. В аэропорту я стояла в кольце его рук, уткнувшись носом в шею, стараясь запомнить его запах.
— Ники, нужно потерпеть. Остался только год, и ты приедешь ко мне. За это время я подыщу нам квартиру.
Я лишь кивала и изо всех сил старалась не заплакать. Я редко плачу и не хотела, чтобы он видел мои слёзы, поэтому кусала губу и сдерживала себя как могла. Но когда его самолёт взлетел — не выдержала. Я рыдала навзрыд, уткнувшись в плечо Дженны.
Время шло. Мы созванивались каждый день. Джейкоб делился всем — тренировками, атмосферой в команде, новыми игроками. Ему было нелегко. Он не говорил об этом прямо, но я чувствовала.
Команда встретила его настороженно. Зависть — особенно со стороны ветеранов, для которых этот сезон мог стать последним — ощущалась с самого начала. А с его вспыльчивым характером конфликты были почти неизбежны. Доходило даже до драк. Он об этом умалчивал, но я всё равно узнавала — от Хантера. Моего двойного агента.