— Ну умеешь же ты удивлять, Ники! — сказал Бред с улыбкой.
— Как много обо мне написано? — спросила я и направилась к стулу, который давно стал мне как родной.
— Достаточно, чтобы все знали, кем ты работаешь. И где ты работаешь. Название нашей газеты сейчас светится во всех медиа.
Я закрыла лицо рукой.
— Боже…
— Да, тут без божьего вмешательства точно не обошлось, — весело сказал он. А потом сменил тон: — Эй, Алексеева. Ты жива?
Я убрала руку от лица и проговорила:
— Это ведь чёрный пиар.
— Это пиар, — серьёзно ответил Бред. — И независимо от того, какого он цвета, результат один: теперь о нас будет знать каждый житель Америки. — Он сделал паузу, потом добавил: — Ну, почти каждый. Хотя бы тот, кто любит футбол, измены и фитнес-блогера Николь.
— Можно воды? — спросила я, чувствуя, что во рту пересохло.
— Дыши, Ники, — сказал Бред, вставая и направляясь к бару. — Понимаю, быть объектом ненависти — не каждый выдержит. Но сейчас у тебя просто нет другого выхода.
— Что мне делать? — вырвалось у меня. Хотя скорее этот вопрос был адресован самой себе.
Господи… Я могла бы справиться с гневными читателями. Но не тогда, когда их не просто десятки, а тысячи. Миллионы.
Бред подошёл к столу, неся бокал и бутылку того самого виски. Плеснул приличную порцию и сказал:
— Выпей.
Я даже не стала спорить. Взяла стакан дрожащей рукой и махом осушила всё, что он налил.
Сбоку послышался удивлённый свист — Бред, видимо, впечатлился. Краем глаза я увидела, как он уселся на край стола рядом и, глядя мне прямо в глаза, произнёс:
— Понимаю, наверное, ты не была готова к такому.
Я хмыкнула. А к такому вообще можно быть готовым? Хотела спросить — но он будто прочитал это по лицу и продолжил:
— За годы в медиа я повидал всякое, Ники. И могу тебе сказать одно: ближайшее время твоя жизнь превратится в ад. У тебя есть два пути.
Я слушала молча, а он говорил дальше:
— Первый, и самый лёгкий: спрятать голову в песок и исчезнуть. Твоя личная жизнь, скорее всего, будет разрушена. Но через какое-то время люди устанут, найдут новую жертву. Переключатся. А второй — выжать из этой ситуации максимум, — наклонившись, добавил он.
Я отвела взгляд и тихо проговорила:
— Если ты имеешь в виду мою профессиональную сторону. Все будут воспринимать мои тексты через призму… — я запнулась, но затем уверенно закончила: — измены.
— Но они будут читать! — отозвался Бред. — Сейчас ты будешь номер один в журналистике. И, поверь, дорогая, если ты не уцепишься за этот шанс, я начну сомневаться, стоило ли вообще предлагать тебе такую должность.
Я посмотрела на него и твёрдо сказала:
— Это контр-версия. Моя рубрика и колонка совсем о другом. Сейчас на меня ополчится даже моё собственное сообщество.
Бред фыркнул и произнёс:
— Возможно. Но за тобой будет стоять целая газета — и это отличный рупор, чтобы показать свою правду. И плюс.
Он замолчал на пару секунд, а потом добавил:
— Показать всем, что ты — отличный профессионал.
Я потерла ладонью лоб и тихо сказала:
— Это сложно.
— Это всегда сложно, Ники, — отозвался Бред. — Особенно когда всё вокруг летит к чертям.
Он оттолкнулся от стола, прошёл к своему месту и сел. Посмотрел на меня уже без улыбки, серьёзно:
— Тебе будет нелегко. И тебя ждёт серьёзный разговор с Заком. Но, думаю, вы справитесь. Вы молодые. Решите. А сейчас тебе нужно собраться как никогда — и просто выстрелить, Ники. Я уверен, тебя ждёт большое будущее.
Я уставилась на стакан с виски, прокручивая в голове всё, что он сказал. Разумом я понимала. Да, если отстраниться, представить, что это не меня сейчас поливают грязью — то, всё звучит логично. То, что сказал Бред, могло стать толчком.
Но где взять силы, чтобы реализовать?
Когда я покидала дом и мечтала о карьере журналиста, в самых дальних фантазиях я представляла, что стану известной благодаря своим работам. Стать голосом чего-то важного. Громким именем. Но сейчас?
Сейчас я на пути к тому, чтобы прославиться как разлучница.
Мне не нужно было даже заходить в комментарии, чтобы понять — меня заклеймят.
Я и Джейкоб теперь антагонисты в этой истории. Нам уже не быть героями. И чтобы меня снова воспринимали как серьёзного журналиста, а не как девушку, которая переспала с известным футболистом, теперь понадобятся годы.
Годы, чтобы перестать ассоциироваться с этой историей.
— Я понимаю, о чём ты думаешь. Но, поверь, это ещё не худший вариант, — произнёс Бред.