На его лице появилась холодная, почти издевательская улыбка. И я поняла — передо мной сейчас не тот человек, с которым я жила. Это был другой Зак. Отчуждённый. Замкнутый.
— Ты отличная лгунья, Ники, — продолжил он с ледяным спокойствием. — Обвела меня вокруг пальца. Такая правильная, честная. На деле же — лицемерная стерва, которая умудрилась спать сразу с двумя.
Он оттолкнулся от стойки и медленно пошёл в мою сторону. Я изо всех сил старалась остаться на месте, не сделать ни шага назад, но это было тяжело. Зак был в бешенстве — я это чувствовала всем телом.
И это… пугало.
— Или, может, с тремя? — процедил он, приближаясь. — А может, ты давно спишь с разными, просто история с Паркером всплыла потому, что он звезда, и вас засняли? Скажи, — его голос стал почти шепчущим, но от этого только страшнее, — тебе нравилось утешать Дженну, зная, что ты ничем не лучше?
— Я не знала, что на такое способна, — прошептала я.
Зак поморщился. Его взгляд ушёл куда-то в сторону. Я видела: сейчас в нём говорил не просто человек, которому солгали. В нём говорил мужчина, которого предали. И ему хотелось, чтобы мне тоже было больно. Чтобы я почувствовала ту же пустоту, которую он сейчас ощущал.
— Это самообман, — сказал он спустя минуту. — Ты продолжаешь врать самой себе. Люди прекрасно знают, на что они способны. А фраза “я не знала, что я так могу” — это просто жалкая уловка.
Он спародировал мой голос, пискляво повторив мои слова.
— Зак… — произнесла я тихо. — Я любила тебя.
Как только эти слова сорвались с моих губ, он резко отстранился и пошёл обратно к стойке.
— Знаешь, скажу тебе одну вещь. Может, ты этого не знала, но когда любят — не делают того, что сделала ты. Со своим чёртовым бывшим.
— Потому что… — выдохнула я и посмотрела ему в спину, — его я тоже люблю.
Зак замер. В комнате воцарилась тишина, даже воздух, казалось, сгустился.
— Мне казалось, что всё давно осталось в прошлом, — продолжила я, — но когда мы встретились там, в Лос-Анджелесе, я поняла: ничего не прошло. И… — я сделала шаг к нему навстречу, — и одновременно я не могла отпустить тебя. Мне казалось, это безумие. Что чувства к тебе сильнее. Что я справлюсь.
— Сука… — прохрипел он. — Ты, чёртова сука, Ники!
— Зак… — прошептала я, чувствуя, как моя выдержка буквально трещит по швам. — Я поступила ужасно. Я это признаю. И не собираюсь оправдываться. Я…
Я запнулась, сглотнула, но всё же нашла в себе силы продолжить:
— Я сгорала от своей лжи. Каждый день. Понимая, что я натворила.
В следующую секунду Зак резко схватил стакан со стойки и с силой метнул его в стену. Раздался резкий треск — стекло разлетелось о кафель, и я вздрогнула, машинально зажмурив глаза.
Господи…
Я была в ужасе.
Он подошёл ко мне почти мгновенно — обезумевший, с исказившимся от гнева лицом. Его пальцы сжали мои плечи, и он закричал прямо в лицо:
— Ты лицемерная дрянь! Сгорала, говоришь?! От лжи?! Но при этом каждый чёртов день продолжала лгать и спать с ним!
Он резко оттолкнул меня. Я пошатнулась, едва удержав равновесие. Зак обхватил голову руками.
Слёзы застилали мне глаза, но я проговорила сквозь ком в горле:
— Я… я хотела тебе всё рассказать.
Он запрокинул голову и рассмеялся. Его смех был не просто горьким — он был безумным. Он обернулся ко мне с полуусмешкой и с ядом в голосе сказал:
— Конечно. Я вижу, как ты хотела рассказать. Наверное, в тот момент, когда притворялась, что заболела? Или когда стонала подо мной, делая вид, что всё хорошо?
Я зажмурилась. Мне хотелось закрыть уши, уйти из этой комнаты, стереть всё, что происходит. Я сделала несколько глубоких вдохов — и заговорила снова, дрожащим, но твёрдым голосом:
— Я действительно хотела рассказать. Если бы не та информация, которая всплыла в сети, мы бы поговорили. Завтра.
Зак повернулся ко мне и тихо произнёс:
— Не верю тебе.
— Это твоё право, — ответила я. — Но это правда. Я понимала, что так больше продолжаться не может. Я хотела разорвать отношения.
Он снова провёл руками по волосам, будто пытался удержаться на грани, и резко спросил:
— И что, Ники? Увидела бывшего — и чувства вспыхнули? Сразу же полетела раздвигать ноги?
Я смотрела на него и не узнавала. Человек, стоявший передо мной, был полон злости и боли. Он говорил всё, чтобы задеть, чтобы ранить как можно глубже.
Я молчала. Я не могла сказать ему, что мои чувства к Джейкобу никогда до конца не уходили. Что они просто спали, и, увидев его вновь, проснулись. Но Зак не был готов это услышать. Я не хотела делать ему ещё больнее, чем уже сделала. Возможно, своим молчанием я пыталась себя наказать.