Я не могла остановить слёзы. Встала с дивана и подошла к столу, чтобы взять салфетки. Зак продолжал говорить.
— Когда у тебя случилось горе, я ведь понимал, что поступаю неправильно. Ты была уязвима. А я воспользовался этим.
— Перестань, — проговорила я сквозь рыдания. — Прошу, перестань. Ты не виноват! Я! Это я запуталась и втянула всех нас в этот кошмар.
Я услышала шаги и почувствовала, как Зак подошёл ближе. Затем — его объятия.
— А я закрыл глаза на всё это. Хотя с точки зрения врача, я чувствовал: это не та любовь, которую я искал. Но я думал, может, и её будет достаточно.
Он поцеловал меня в затылок и медленно отстранился. Потёр лицо ладонями, словно пытаясь собраться. Я посмотрела на него — его глаза были красными.
— Я ухожу, Ники. Квартиру оставляю тебе. Хотя — он криво усмехнулся, — предполагаю, ты всё равно в ней жить не будешь. Вещи я заберу позже. Но хотел бы, чтобы тебя здесь не было. Всё-таки, я не настолько силён.
— Зак… — окликнула я, понимая, что это и есть конец. — Прости меня, Зак…
— Нет, — покачал он головой. — Я обязательно тебя прощу. Но не сегодня. И не скоро.
Я не смотрела на него. Просто слушала, как он зашёл в нашу спальню. Звук открывающихся шкафчиков, шаги и через пять минут я осталась одна в квартире.
Взяв пачку салфеток, я направилась к дивану, легла, свернулась калачиком и накрылась пледом. Я плакала. Не могла остановиться. И в этот момент мне хотелось услышать чей-нибудь родной голос: Джейкоба, мамы, папы, Дженны… кого угодно.
Но в то же время я понимала — этот момент я должна прожить сама.
В одиночестве.
Катарсис.
Говорят, многие художники создавали свои шедевры в моменты полного уничтожения. Что ж, сегодняшний день — моё личное падение на дно.
Но я, чёрт возьми, люблю этот мир. Людей, которые меня окружают. И, чёрт побери, я люблю Джейкоба. Возможно, Зак был прав. Я действительно не подпускала к себе никого. Джейкоб всё это время оставался для меня той самой недостижимой звездой — манящей и пугающей одновременно.
Но сегодня я поняла: неважно, что говорят другие. Неважно, что говорила эта сука Зои. Важно — что чувствую я.
И, как ни странно, разговор с Заком показал: я сильная.
Я цельная.
Я стою на ногах, пусть и не без шрамов.
Да, я не идеальна. Но покажите мне того, кто в этом мире идеален?
Слышишь меня, вселенная? Если ты хотела поставить меня на колени — зря. Потому что сегодня ты показала мне, что я выдержу всё. И если мне с Джейкобом не суждено быть — что ж. Я не стану заглядывать так далеко. Я буду просто жить. Здесь и сейчас.
Именно в таких мыслях прошла моя ночь.
Я уснула только около четырёх утра, а проснулась в половине восьмого от звонка.
Звонил Джейкоб. И разговаривая с ним, я поняла — эта ночь была тяжёлой и для него. Но в его голосе звучала уверенность. Спокойствие. И эта уверенность передалась мне.
Страх, что это было просто временное помешательство, ушёл. Он сказал, что любит меня. И я…
Я верила ему.
Я почувствовала подъём. Удивительно, но после пары часов сна и таких адовых суток, у меня вдруг появились силы. Я пошла в ванную, потом смогла позавтракать, потому что почувствовала голод.
Я приготовила себе омлет, а чашка кофе окончательно вернула меня к жизни.
Единственный момент — когда я взяла её в руки, взгляд упал на фразу, написанную на кружке. И эта фраза сразу вернула мои мысли к Дженне.
Я бы хотела, чтобы она была рядом. Но не винила её. Я знала — моей Дженне нужно время.
Посмотрев на часы, я поняла: сейчас мне больше всего хотелось бы услышать маму и папу. Их спокойные, родные голоса всегда возвращают ощущение стабильности. Их лица — мой надёжный якорь.
Но у них ночь, поэтому я решила отложить звонок до обеда. Написала в нашем семейном чате, что хочу сегодня поговорить.
Единственное утешение — они пока не знают всего масштаба происходящего. Не представляют, в какую кашу вляпалась их дочь. И тем более не догадываются, что она вдруг стала звездой, а её лицо — в профиль и с разных ракурсов — теперь мелькает на страницах газет.
Но я точно расскажу им про срыв свадьбы.
И расскажу причину.
С сегодняшнего дня я возвращаюсь к своим “заводским настройкам”. Начинаю всё сначала — без лжи.
Ещё давно дедушка говорил мне, что ложь — вещь опасная. Я всегда старалась держаться этого принципа. Но в какой-то момент оступилась — и расплата не заставила себя ждать. Это был ощутимый щелчок по носу.
И да, я усвоила этот урок.
Пока ехала в редакцию, открыла уведомления, которые приходили мне в Instagram ещё вчера. Всё было ожидаемо: оскорбления — в мой адрес, в адрес моей внешности, моих профессиональных и личных качеств.