И в этот момент я вдруг поняла, откуда у меня эта привычка. Вот он — тот самый жест, который мама делает, когда волнуется. Стоит ли это считать знаком?
— Нет, — покачала я головой. — На самом деле, мне сложно это говорить.
Я замолчала. И в ту же секунду почувствовала, как в глазах снова собираются слёзы. Вытерла уголки глаз пальцем.
— Чёрт, — выдохнула я.
— Вероника, что случилось? — встревоженно спросил папа.
— Мы с Заком расстались, — сказала я без лишних подводок и посмотрела на них.
Реакция оказалась неожиданной. Даже немного странной. Мне показалось, что папа… выдохнул с облегчением.
— Честно говоря, я уже успел подумать, что случилось что-то серьёзное. Ты меня напугала, — сказал он. — Если со здоровьем всё в порядке, тогда всё это уже не кажется такой уж страшной новостью.
— Что произошло? — спросила мама. — Это было твоё решение?
— Вы меня слишком хорошо знаете, — сказала я с грустной улыбкой. Вздохнула. — Да. Это было моё решение. И если честно, я поступила очень и очень плохо.
Родители переглянулись. Потом мама, снова поправив волосы, сказала:
— Ну давай, руби правду-матку. Мы с отцом постараемся это пережить.
И я рассказала. Конечно, без подробностей. Но главное — сказала. О встрече с Джейкобом в Лос-Анджелесе. Об измене — здесь мне было особенно трудно признаться. И о том, что мы с Джейкобом решили попробовать снова быть вместе.
О том, что наша история стала достоянием как минимум трёх штатов, я решила пока умолчать. Расскажу позже. Потому что знаю своих родителей: они бы начали сильно переживать. А когда ты не можешь защитить своего ребёнка и даже не можешь к нему прилететь, это ранит. Даже если этот ребёнок уже почти тридцатилетний взрослый, и «наделал делов».
— Ну что ж, — произнёс папа после долгой паузы, когда я закончила. — Неожиданно, конечно.
Он покачал головой и усмехнулся:
— А ведь дедушка был прав — сказал он. — Когда говорил, что вам нужно время.
Мама посмотрела на меня задумчиво.
— Я знаю, ты рассказала не всё, — сказала она. — Материнское сердце, знаешь ли, такие вещи чувствует. Вы с ним уже сделали шаг. Но всё же.
Она замолчала, а потом задала вопрос, который явно не давал ей покоя:
— Ты уверена?
— Да, мама, — ответила я.
— Вот делааа — покачал головой отец. — Ну и как там поживает Джейкоб? Ты ведь почти ничего о нём не рассказывала. Он достиг того, к чему шёл?
Я улыбнулась.
— Выходит, ты переедешь в Чикаго? — спросила мама после моего краткого рассказа о Джейкобе и его успехах. По сути, его фамилия уже прочно закрепилась в истории американского футбола.
— Ой, мама, — махнула я рукой. — Если честно, я так далеко ещё не заглядывала. Не знаю.
— А ты уж постарайся заглянуть, — ответил папа, на этот раз уже строже.
Мы поговорили ещё немного, но время подходило к обеду. Попрощавшись и договорившись созвониться на выходных, я завершила звонок. Я почти не сомневалась: сейчас родители, скорее всего, сидят на кухне, обсуждая всё, что услышали. И обсуждать будут ещё долго.
После обеда, когда мы с Кетрин и ещё парой коллег возвращались в редакцию, на телефон пришло уведомление. Я открыла его, уже готовясь увидеть что-нибудь неприятное. Но…
Это было письмо. И оно не удивило.
Обычное, стандартное обращение: название издательства, краткая информация и предложение — не хотела бы я дать интервью.
— Что там? — спросила Кетрин, идущая рядом.
— Предложение от газеты “The Weekly Point”, — ответила я.
— Смотри, Ники, — сказал один из коллег. — Теперь ты даёшь интервью, а не берёшь.
Я усмехнулась, но понимала: теперь такие предложения начнут поступать регулярно. Видимо, мои контакты уже нашли. А для этого не нужно быть Шерлоком или сыщиком — достаточно зайти на мою колонку, где указаны все данные. Сейчас активизируются все, кто ещё надеется на чудо и не собирается сдаваться.
Вчера, когда мы с Бредом остались вдвоём после собрания, он сказал:
— Ты остаёшься тёмной лошадкой для публики. Информации о Паркере или его невесте в интернете — пруд пруди. А вот о тебе почти ничего.
— Думаешь, начнут мне писать? — спросила я тогда.
— Уверен, — кивнул он.
Я повернулась к Кетрин:
— Думаю, они понимали, что это бесполезно. Но всё равно решили попробовать.
— Спроси, сколько они готовы тебе отвалить за эксклюзив, — с улыбкой предложила Кетрин.
После возвращения в редакцию я направилась к Бреду. Мы ещё раз прошли по тексту, который вот-вот должен был выйти.
Когда все детали были согласованы, оставалось только ждать — обычно спустя час материал появлялся на сайте.