Я немного сдвинулся, осторожно, чтобы не разбудить её. Хотя, судя по тому, как крепко она спала, вряд ли её разбудил бы даже вой сирены, но мне не хотелось тревожить её сон ни на секунду.
Я аккуратно подложил её голову себе на руку и повернулся к ней.
Никогда не считал себя слишком сентиментальным, но мне хотелось, чтобы, когда я засыпал, передо мной было её лицо. И чтобы при пробуждении оно было первым, что я увижу.
Это была последняя ясная мысль, дальше — только бессвязные обрывки: Николь, тренер, парни из команды, звук болельщиков, свисток, сигнал к началу игры… Всё слилось в одну единую картину.
Мне снился сон.
Я бежал. Мяч был у меня в руках. Чувствовал, как мышцы ноют, но в этом была своя сладкая боль — ту боль я знал и любил. В плечо врезался нападающий, но я не сбавлял скорость и мчался вперёд. Гул трибун, где-то сбоку голос тренера — и почему-то это был голос Миллера.
— Давай, Джейкоб, ты сможешь! Осталось совсем чуть-чуть!
Я прибавил скорость. Не видел счёта на табло, но понимал — этот гол будет решающим.
— Давай, Паркер! — слышал голос Оуэна.
Но в этот момент понял: одного голоса нет. Я искал взглядом на трибунах кого-то ещё. Семья, родители, друзья — они были, но этого не хватало.
Я остановился.
Я не мог продолжать игру. В голове зудела только одна мысль — не хватало одного человека. Я снял шлем — в нём был плохой обзор. Бросил его на поле и снова посмотрел на трибуны. Искал другой голос. Другой.
— Чёрт, Паркер, что ты творишь, хренов позёр! — кричал тренер Эберфлус.
И тут я услышал.
— Джейкоб.
Я выдохнул. Если есть этот голос, значит, среди болельщиков должна быть и она.
— Джейкоб! — голос повторился.
Я вглядывался в лица, но не мог найти её. Чёрт возьми, паника начинала сжимать грудь, а злость разгоралось внутри — я не вижу её.
— Джейкоб, — голос стал громче, в нём появилось напряжение. — Тебе определённо снится что-то нехорошее.
И только сейчас я понял.
Это сон.
Я открыл глаза — и то, что увидел, сразу вернуло дыхание в норму.
— Неужели и во сне теперь играешь в футбол? — прошептала Ники, аккуратно перебирая пальчиками мои волосы. — Раньше не замечала за тобой этого.
— Иди сюда, — хрипло произнёс я, притянул её к себе и прижал к груди.
Я крепко обнял её, прижав к себе. Зарылся носом в её шею, вдыхая знакомый запах.
— Всё хорошо? — аккуратно спросила Ники.
— Да, — ответил я. — Сколько времени?
— Девять часов, — ответила она, и я почувствовал на своей спине её ладони. — Могу заказать нам завтрак. Как раз расскажешь, какой у нас план.
— Как ты? — спросил, всё ещё не отпуская её. — Выспалась?
— Да, — тихо ответила Ники и поцеловала моё плечо.
Я переместил руки на её талию. Она была такой тёплой, такой моей, что та часть тела, которая обычно раньше всех просыпается, уже была в полной боевой готовности.
— Иди сюда, — пробормотал я, целуя её шею, а другой рукой коснулся того места, начав медленно массировать и ласкать.
— Паркер, — произнесла Ники, пытаясь вырваться из-под меня. — Сегодня у нас всё в ином порядке: сначала разговоры, потом секс.
— Такой порядок мне не нравится, — улыбнулся я, продолжая ласкать её. — К тому же, помню, что ты не была назначена главным с утра.
Ники застонала, а я неспешно ввёл палец, продолжая вторым массировать клитор.
— Ну, так что? — спросил я. — Ты говорила что-то про разговоры.
— Хватит разговаривать, — пробормотала она зло. — Иди же сюда.
Через час, когда мы уже сидели за столом, завтракали после душа и утреннего секса, Ники спросила:
— Ну и какой у тебя план? Это как-то сказалось на твоей работе в клубе? Кстати, забыла сказать — наша газета выпустила пару статей обо мне.
— Сколько у тебя сразу вопросов, — усмехнулся я, отпивая кофе.
— А ты что думал? — ответила Ники. Затем, подперев кулаком голову, добавила: — Просто сгораю от любопытства узнать, насколько я испортила тебе репутацию.
Я поморщился и, отставив кружку, сказал:
— Нужно что-то делать с твоей гиперответственностью за мою работу и будущее.
— Паркер, — театрально произнесла она, — если ты жил в коконе, не пропускавшем информацию из мира, то знай: ты звезда! А я — тут она кивнула пальцем в грудь — всего лишь журналист, которая спустя шесть лет добилась повышения до заместителя редактора.
Я откинулся на спинку стула и посмотрел на неё серьёзно. В этот момент всё стало постепенно складываться, и я спросил:
— Это было причиной, когда ты сказала, что была не уверена в нас?
Ники моргнула, взяла кружку с кофе и поднесла её ко рту.
— Я прав? — спросил я, чувствуя, что иду по правильному следу, что вот-вот увижу то, что она скрывала.