— Не надо так на меня смотреть, Джейкоб. У каждого свои тараканы в голове.
— Не замечал, что они у тебя есть, — покачал головой я. — Неужели я так плохо показывал, как много ты для меня значишь?
— Нет, — ответила Ники. — Всё было хорошо, Джейкоб.
— Точно? — спросил я. — Потому что если нет, скажи сейчас. Чёрт! — я запустил руку в волосы и взъерошил их. — Ты ведь знаешь меня — я могу не воспринимать вещи так, как другие. Если я что-то делаю не так, ты должна мне сказать, Ники.
Она потянулась рукой к мочке уха и тихо произнесла:
— Просто моя самооценка дала сбой.
Я посмотрел на неё непонимающе. Она вздохнула и, словно показывая, что я должен был понять это с первого раза, продолжила:
— Ну смотри, это просто. Я — это я. А ты…
— Только не говори, что «ты — это ты», — перебил я, скрестив руки на груди. — Меня такое объяснение не устраивает. Давай, Алексеева, поднажми. Я знаю, ты можешь быть очень красноречивой.
Ники посмотрела на меня, и в её глазах я увидел раздражение и… страх. Она тихо сказала:
— Могу и не объяснять.
— О-о, нет, — покачал я головой. — Так не пойдёт. Иначе ты отсюда не выйдешь.
— Это угроза? — приподняв бровь, спросила Ники.
— Да, малыш, — улыбнулся я. — Это самая настоящая угроза. И, как ты сама сказала, «я — это я», так что у тебя нет шансов.
Ники встала из-за стола и посмотрела на меня.
— Не хочу говорить об этом, Джейкоб, — ответила она. — Скажу только, что поняла, как это было глупо.
— Теперь мне стало ещё интереснее, — произнёс я. Ники посмотрела на меня ещё более убийственным взглядом.
— Давай, малыш, — добавил я. — Понимаю, признания даются тяжело, но я верю в тебя.
— Ты засранец, Джейкоб Паркер! — произнесла она. — И я говорю это тебе на полном серьёзе.
— Есть такое, — ответил я. — Как видишь, я не идеален.
На это Ники накрыла лицо ладонями. Я напрягся и уже хотел сказать, что можем закончить разговор, как услышал:
— Я считала, что не совсем хороша для тебя.
— Что? — не поверил я своим ушам.
— Я думала, что я не та девушка, которая должна быть рядом с тобой. Что в любом случае проиграю тем, кто… — она запнулась, с горечью добавила, — таким, как Зои или Николь. И не смотри на меня так, Паркер! Ты сам понимаешь, каких ты всегда выбирал.
— Что за чушь была у тебя в голове? — спросил я, не веря. Понимал: всему виной была её самооценка, которая с самого начала приговорила нас к расставанию.
— Я знаю, что это не оправдание, и понимаю, как жалко это звучит, — со злостью сказала Ники, — но когда увидела, что у тебя дела пошли в гору, а мы всё ещё не вместе, посчитала, что поступила правильно.
Я встал со стула и подошёл к ней.
— А сейчас? Что изменилось?
— Думаю, что я всё равно ни о чём, — криво улыбнулась она. — Мозги есть, симпатичная, и грудь хоть какая-то есть.
— Боже, Алексеева… — произнёс я, не веря своим ушам. — Неужели ты пасанула перед этим?
— Ты меня не поймёшь, — ответила она и попыталась отойти, но я удержал её за руку.
— Джейкоб… — выдохнула она. — Такие, как ты… вернее, нет, не так. Людям, которые с самого начала одарены, трудно понять тех, кто… обычен. Такие, как я, — проговорила она, положив ладонь на грудь. — Когда смотришь на вундеркинда — в творчестве, литературе или спорте — особенно остро осознаёшь, что ты простой. И да, в такие моменты невольно начинаешь думать: а вдруг тебе нужен кто-то такой же яркий? Под стать тебе.
Я с шумом выдохнул и крепко обнял её.
— Значит, теперь я в твоих глазах не настолько яркий? — произнёс с улыбкой.
В ответ ощутил резкий толчок в бок.
— Так что изменилось сейчас, Ники? — не унимался я.
— Ты с утра устроил мне психологический разнос, Джейкоб, — проворчала Ники, уткнувшись мне в грудь. — А я ведь жила с психологом.
Теперь была моя очередь напрягаться. Я не хотел, чтобы имя Зака всплывало в нашем разговоре. Чёрт побери, я собственник и хочу, чтобы звучали только наши с Ники имена.
— Я должен это услышать, Ники, — твёрдо сказал я, не отступая.
Она подняла голову и посмотрела мне в глаза.
— Я поняла, что действительно важна для тебя. И что все мои страхи — всего лишь иллюзия, рожденная моими сомнениями.
— Умница, — сказал я, наклонился и поцеловал её в кончик носа. — Но чтобы в твоей голове не поселились снова сомнения, скажу тебе, какое место ты занимаешь в моей жизни.
Я посмотрел ей в глаза:
— Ты — её чёртова сердцевина, Алексеева.
Глава 37. Джейкоб