– А тебе нравится хоккей? – задаю интересующий вопрос.
– Ну-у-у, в хоккее я понимаю чуть меньше, чем ничего, – усмехается она.
– Я тебе обо всем расскажу.
– А если я не хочу? – говорит она с вызовом.
– Не «если», а «пока».
Джедайчик снова смеется и, подняв руку, согнутую в локте, перебирает пальчиками.
– Пока, парень-хоккеист.
Оглянувшись, вижу, что в баре начинает работу вторая смена.
– Подожди, – перегнувшись через стойку, хватаю Лею за руку. – Давай я тебя довезу до дома.
– Нет. Это уже лишнее.
– Да я ж не маньяк.
– Не нужно списывать меня со счетов. Я посмотрела с сестрой очень много тру-крайм видео и знаю, как можно убить, чтобы не быть пойманной, – Лея подмигивает мне и уходит в сторону комнаты для персонала.
Пиздец, почему ее слова возбудили, а не напугали меня?
***
На следующий день, вернувшись с массажа, захожу в ванную. Встав напротив зеркала, верчу головой и кривлю губы.
– Не, ну, если Бульбуль сказала, что с такими усами мне пропуск закрыт, то нужно от них избавляться.
Щедро намазав их пеной, подношу бритву и провожу ею над губой, пока кожа не становится гладкой. Из динамика телефона раздается музыка. Он вибрирует и падает на пол. Ну пиздец. Наклоняюсь, чтобы поднять его, но не рассчитываю и ударяюсь лбом о край раковины. Да за что? Я же извинился вчера перед Бульбуль. Нахмурившись, потираю ушибленное место и смотрю на экран.
Тренер.
Внутри все сжимается в преддверии дерьмовых новостей.
– Здравствуйте, Валерий Борисович.
Тяжело сглотнув, замираю, уставившись на свое отражение.
– Привет. Как нога?
– Отлично. Могу ею хоть гвозди забивать.
Тренер усмехается, а я на заднем фоне слышу еще чьи-то голоса.
– Я так понимаю, что если буду продолжать держать тебя подальше от льда, то ты получишь новую травму просто от скуки?
– Именно. Выпустите меня уже на лед, иначе я приду на следующую игру, буду визжать и биться в истерике.
– Жду тебя завтра в десять часов утра. Индивидуальные занятия без экипировки.
– Правда? – не верю своим ушам.
– Кривда. От радости только ничего не сломай.
– Спасибо, до завтра!
Завершаю звонок и открываю чат нашей команды.
Яйца Фаберже
Язычник: «Соскучились, придурки? Скоро я к вам вернусь!»
Стальные кокушки: «Ты убил тренера и дока? (эмодзи с выпученными глазами)»
Правая палочка: «У него же фамилия не Киллер, а Куни. Так что, не убил, а… (эмодзи с языком)»
Имеющий совесть: «Дайте парню высказаться! Он столько времени не работал языком!»
Фыркнув, закатываю глаза и включаю фронтальную камеру.
– Борисович звонил, сказал, что завтра у меня занятие без экипировки. А это значит, что у меня осталась плюс – минус неделя.
Отправляю кружок в чат, и вижу уведомление о наборе текста.
Сарделька справедливости: «Ты наконец-то сбрил лужайку над губой!»
Левая палочка: «Значит, мне тоже не померещилось, что губной коврик пропал.»
Язычник: «Пиздец, ну вы и идиоты! Биг босс, а ты чего молчишь?»
Папочка: «Скажу за всех: мы рады, что ты скоро вернешься. А еще, что ты избавился от щетинистого бандита.»
Язычник: «(эмодзи-фак)»
Папочка: «Мы тоже тебя любим. (эмодзи красное сердце)»
Лея
Собираясь на работу, надеваю джинсы. Сунув руку в карман, достаю салфетку с номером телефона Леона. Вчера все выглядело правдоподобно и он, кажется, даже не заметил подмену. Я же не дура, чтобы сжигать ее. Уставляюсь в стену и зависаю на несколько секунд. Мысль о том, что я вообще это сделала, накрывает тяжелой волной стыда. Нет, все-таки дура. У меня есть молодой человек, с которым мы переживаем не лучшее время. А я флиртую с другим.
Перекидываю волосы на одну сторону и шумно выдыхаю. Надо это прекращать. Но почему-то с ним я ощущаю легкость в общении. И эта легкость пугает сильнее, чем флирт, потому что я отвыкла от нее рядом с Гришей. Нет внутреннего дискомфорта и паники, что я могу сказать или сделать не то. Да уж, так себе оправдание. Обычно изменщики иногда прикрываются фразами, вроде: «С ней или с ним я почувствовал себя особенным».
Надеваю куртку и, сунув наушники в уши, выхожу из квартиры. Сегодня целый день светит солнце. Несмотря на то, что на деревьях остались только самые стойкие листья, на улице довольно тепло. Контраст между погодой и тем, что у меня внутри, кажется почти издевательским. Забегаю в подъехавший автобус, занимаю свободное место у окна и в этот момент мне звонит Гриша. Имя на экране будто нажимает на невидимую кнопку, заставляя меня напрячься