Видимо, утренняя тренировка уже закончилась, и он вернулся в отель.
– Лео хочет отравить парня девушки, которая ему понравилась, – невинно произносит Маша и улыбается.
– Ты придурок? – задает вопрос Миша, и его лицо появляется на экране.
– Да. Нет. Блять. Просто у Юрки появилась новая барменша и она мне понравилась. А у нее, оказывается, есть парень.
Он смотрит сначала на меня, потом на Машу, откашливается и проводит ладонью по лицу.
– И вы ничего лучше не придумали, как просто отравить его?
– Я просто предложила. Кто ж знал, что он согласится, – Машкин ангельский голос приводит меня в ступор.
Все-таки она настоящая ведьма.
– А ты что скажешь в свое оправдание?
– Это любовь с первого взгляда, – улыбаюсь как идиот. – А еще мне кажется, что я ее где-то видел.
– В порнушке?
– Не, я бы точно запомнил.
– Фу, всю романтику испортили, идиоты, – буркает Машка и хмурится.
Биг босс целует ее в висок, а я хмыкаю, потирая пальцами лоб.
– Я погнал собираться. Мне нужно на массаж, а перед этим к доку заглянуть.
– Не делай глупостей, – предупреждает Мишка и я понимаю, что это касается еще и моей незнакомки.
– А то бабуля снова окажется в твоей квартире, – угрожающе шепчет Маша.
Тяжело сглатываю и выпрямляюсь.
– Не надо. Я с первого… со второго раза все понял.
Отключаю вызов и прохожу в комнату. Открыв дверцу шкафа, замираю и сдвигаю брови. А что, если Бульбуль тоже ведьма? Как-то же она оказалась в моей квартире…
Лея
Сна и усталости как не бывало. Их место заняли бессилие и отчаяние. Ощущение, словно меня замуровали в крепости равнодушия, без возможности выбраться.
Гриша снова выбрал молчание как оружие. Бесполезными оказались мой приезд с утренним кофе и попытки извиниться за то, чего не совершала. Каждый мой жест, как подачка, которую он демонстративно не берет.
Скоро ему нужно будет собираться на работу. А я сижу у него в квартире с самого утра и наблюдаю, как он играет за компьютером. Телефон давно разрядился. Зарядки возле тумбочки не оказалось, а спрашивать про нее я не стала, потому что все равно бы получила только игнор.
– Гриш, тебе пора одеваться, – напоминаю ему через время, надеясь хоть на какую-то реакцию.
В ответ тишина. Ни кивка головой, ни односложного ответа, ничего. Медленно выдыхаю, потирая пальцами лоб. Гриша встает с кресла, проходит мимо меня и, достав вещи, начинает переодеваться. Он даже не смотрит в мою сторону. Это хуже крика. В крике есть эмоция. А сейчас кажется, будто меня здесь и вовсе нет. Пустое место, недостойное внимания. В горле першит от подступающих слез, но я задираю голову, стараясь их сдержать.
Гриша хватает со стола какие-то бумаги и направляется в прихожую. Движения резкие, показательно деловые, как напоминание, что у него есть жизнь вне меня. Сильно закусываю нижнюю губу, чтобы не разрыдаться. Кидаю смартфон в сумку и бегу за ним.
На улицу мы выходим в полном молчании. Он снимает с машины сигнализацию и садится в нее.
– Хорошего рабочего дня, – желаю ему перед тем, как он захлопывает дверь.
Автомобиль срывается с места. Я провожаю его взглядом и тяжело сглатываю.
Слезы размывают картинку перед глазами. Соленые дорожки скатываются по щекам и оставляют капли на куртке. Я так устала от постоянного игнора, что мне хочется закричать от бессилия.
Какое-то время стою на месте, уставившись расфокусированным взглядом в одну точку. Темные тучи медленно заволакивают небо, пряча за собой солнце. Ветер задувает волосы в лицо, а вдалеке слышен раскат грома.
Мотнув головой, выхожу из оцепенения и шагаю на остановку. Поездка проходит в угнетенном состоянии, а все действия происходят на автопилоте. Выхожу из автобуса прямо под моросящий противный дождь. Не доставая зонтик, добегаю до дома и, прошмыгнув в подъезд за соседкой, поднимаюсь по лестнице. Захожу в квартиру и первым делом ставлю телефон на зарядку. Из кухни выглядывает Лилька, жуя бутерброд.
– Ты чего не на работе? – удивляюсь.
– Салон затопили, представляешь? Администратор обзвонила клиентов и перенесла записи. Сейчас хозяйка разбирается с жильцами верхнего этажа.
Лиля работает парикмахером. Она всегда любила возиться с волосами, сколько себя помню. Мое яркое окрашивание тоже ее работа. Пару раз она меня даже в качестве модели брала.
– А ты почему так поздно? Не взяли?
– Взяли, – натянуто улыбаюсь, не чувствуя радости. – Я у Гриши была.
Лиля закатывает глаза и высовывает язык, словно ее тошнит.
– Маменькин сынок сам не мог к тебе приехать?
– Он не маменькин сынок, и ему после обеда нужно было на работу.