— Хоккей, — хрипло объяснил я, помогая ей стянуть с себя джинсы.
— Красиво, — просто сказала она и наклонилась, чтобы провести языком по самому длинному шраму на животе.
Мурашки побежали по всему телу. Она знала, что делала. Её уверенность в этом, контрастирующая с дрожью в руках, сводила меня с ума.
Потом настала её очередь. Я стянул с неё свитер, майку, с благоговением расстегнул лифчик. И замер. Она была пышной, роскошной, настоящей. И когда она инстинктивно попыталась скрестить руки на груди, я мягко, но твёрдо отвёл их в стороны.
— Не надо, — сказал я. — Не прячься. Пожалуйста.
Она зажмурилась.
— Я знаю, что выгляжу не так, как твои… подружки. Модели. Болельщицы.
— Мои «подружки» меня бесят, — отрезал я, целуя её плечо. — Они картонные. А ты… ты живая. Ты вся вот такая, — моя ладонь скользнула по её округлому боку, обхватила полную грудь, — мягкая, тёплая. В тебя хочется погрузиться с головой и никогда не выныривать.
Она открыла глаза. В них стояли слёзы.
— Правда?
— Самая что ни на есть, — я поклялся, целуя её слезу на реснице. — Ты для меня — не тело. Ты — открытие. И я хочу изучить тебя всю. Каждый сантиметр.
И я принялся это делать. Я целовал и гладил её растяжки на боках, как дорожную карту её жизни. Ласкал полные бёдра, которые так идеально ложились в мои ладони. Погрузился лицом между её грудей, дыша её запахом — не парфюма, а кожи, тепла её.
Она застонала, её руки снова запутались в моих волосах, но теперь не от страха, а от наслаждения.
— Я не стесняюсь… просто с тобой я… я себя чувствую, — она с трудом подбирала слова, пока я спускался ниже, целуя её живот. — Будто ты видишь меня, а не картинку.
— Я вижу самую сексуальную женщину в моей жизни, — пробормотал я, стягивая с неё последние преграды. — И я хочу, чтобы ты это почувствовала.
Я опустился между её ног и показал ей это. Языком, губами, пальцами. Она кричала в подушку, её тело изгибалось, совершенно отдаваясь ощущениям. В её отклике не было жеманства — только чистая, животная искренность. И когда её оргазм накрыл её, она не притворялась, а просто жила им, содрогаясь и рыдая от переизбытка чувств.
Потом пришла её очередь. Она оттолкнула меня на спину и села верхом, смотря сверху вниз с таким сосредоточенным видом, будто изучала сложную тактическую схему.
— Я хочу всё контролировать, — заявила она.
— Командуй, — сдался я, едва дыша.
И она командовала. Медленно, испытывая нас обоих, она опустилась на меня, и её глаза закатились от наслаждения.
— О Боже… ты… огромный…
— И ты принимаешь, — прохрипел я, держа её за бёдра. — Вся. Как королева.
Она начала двигаться. Не как порнозвезда, а как женщина, которая ищет свой ритм, свой угол. Она экспериментировала, прислушивалась к моим стонам, к своим ощущениям. И когда нашла то, что работало, она ускорилась, её грудь колыхалась над моим лицом — большая, тяжелая, совершенная. Я прикрыл их ладонями, и они наполнили их с лихвой, горячие, упругие, с тёмными, набухшими сосками. Я слышал, как где-то внутри меня рухнула последняя стена. Я наклонился и взял один сосок в рот. А на её губах играла дикая, победоносная улыбка.
— Да… вот так… Дэйв, — она тяжело дышала.
— Ты невероятна.
Я перевернул её, не выходя из неё, и взял инициативу в свои руки. Теперь мы двигались вместе, как на льду в идеальной связке — чувствуя друг друга, предугадывая. Шёпотом она просила жёстче, быстрее, больше. И я давал. Потому что с ней не надо было беречь. Она могла принять. И отдать.
Наш финиш был почти одновременным, сокрушительным, после долгого, изматывающего подъёма. Мы рухнули рядом, мокрые, запыхавшиеся, цепляясь друг за друга, как потерпевшие кораблекрушение.
Тишина. Только свист в ушах и стук сердца.
Она первой заговорила, уткнувшись носом мне в плечо.
— У меня было три парня до тебя. Один — даже почти серьёзный.
— И? — я гладил её волосы.
— И никто из них не заставлял меня чувствовать себя… *такой*. Сильной. И красивой. И сексуальной. И в то же время… такой голой. Внутри.
— Это потому что они тебя не видели, — сказал я просто. — А я вижу. И всё, что я вижу, я хочу снова и снова.
Она приподнялась, опершись на локоть, и посмотрела на меня. Её лицо было серьёзным.
— Это не может быть просто сексом. После этого. Для меня нет.
Я встретил её взгляд. В глубине души я знал, что она права.
— Для меня тоже, — признался я. Это было страшнее, чем любое признание в любви. Потому что это было правдой. — Но это наш секрет. Наша… дополнительная тренировка.