Он поцеловал меня. Не страстно, а мягко, почти нежно. И в этом поцелуе было обещание и вызов одновременно.
— Это наш секрет, — прошептал он, отстраняясь. — Наша дополнительная тренировка. Самая сложная и самая лучшая.
Мы выпили кофе в тишине, сидя за кухонным столом. Было странно и правильно. Потом он ушёл в душ, а я осталась доделывать свою, нарочито деловую версию: надела блузку, собрала волосы в тугой узел.
Когда он вышел, уже полностью одетый, капитан Дэйв Фрост вернулся. Между нами снова возникло расстояние, но теперь оно было другим — наполненным общим знанием.
— Увидимся на арене, мисс Чейз, — сказал он у двери, и в его глазах мелькнула искорка.
— Не опоздайте на планёрку, капитан, — парировала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Дверь закрылась. Я осталась одна. Тишина номера оглушала после его присутствия. Я подошла к окну и увидела, как он выходит на улицу и быстрым, спортивным шагом идёт в сторону тренировочного комплекса.
Мой телефон завибрировал. «Совет Див». Я набрала воздуху в лёгкие и приняла вызов. В трубке повисло многозначительное молчание.
— Ну что? — наконец спросила Ди. — Ты либо мертва, либо…
— Либо я только что проводила на работу капитана хоккейной команды, который провёл ночь в моей постели, — выпалила я и зажмурилась, ожидая взрыва.
Но взрыва не последовало. Только довольный, протяжный выдох Кейт.
— Детали, дорогая. Начинай с низа. Он раздевается методично или срывает всё одним махом?
Я рассмеялась. Это был нервный, счастливый, немного истеричный смех. И пока я, краснея и запинаясь, пыталась что-то рассказать, я поняла одну вещь.
Страх никуда не делся. Он сидел у меня в животе холодным камнем. Но поверх него уже цвело что-то другое — тёплое, яркое и безумно опасное. Называлось это счастье. И кажется, я была готова за него бороться. Или, по крайней мере, попытаться.
Глава 12: Двойная жизнь
ДЭЙВ
Раньше мой мир делился на чёрное и белое. Лёд — жизнь. Поражение — победа. Контроль — хаос. Теперь появилась новая ось: время с ней — время без неё. И второе стало невыносимым.
После того утра в её номере всё изменилось. Вернее, изменился я. Внутри меня зажглось какое-то новое, тёплое солнце, но оно светило только в темноте, за закрытыми дверьми. На свету, на льду, на работе я должен был быть прежним — капитаном Фростом, ледяной глыбой, несущей ответственность.
И я старался. Боже, как я старался. На планёрках я впивался взглядом в экран с тактическими схемами, а не в её руки, перелистывающие страницы блокнота. На тренировках я орал на ребят за нерасторопность, вымещая на них своё внутреннее напряжение. Я был собран, точен, требователен. И совершенно пуст внутри, пока не ловил её случайный взгляд.
Это были наши украденные секунды. Мгновения, когда мир сжимался до размера коридора, по которому мы шли в противоположных направлениях. До вздоха, который она издавала, когда наши плечи почти касались. До короткого сообщения, пришедшего среди дня: «Спина не болит. Спасибо за тейп». Я читал это и чувствовал, как по лицу расползается дурацкая улыбка, которую приходилось тут же прятать.
Но цена такой двойной жизни оказалась высокой. Очень.
Всё началось с мелочей. Я забыл, в каком порядке обычно делаю растяжку. Перепутал воду с изотоником. На предыгровой раскатке вместо того, чтобы отрабатывать пас с Артёмом, я десять минут катался кругами, пытаясь выбросить из головы образ её улыбки за завтраком.
А потом случилось это.
Мы отрабатывали комбинацию «двое на одного» — наша коронка. Я шёл на сближение с защитником, должен был сделать обманное движение и отдать пас Гейбу на пятачок. Всё просто. Отработано тысячу раз.
Но в момент, когда я должен был сфокусироваться на клюшке защитника, в голове всплыло её лицо. То, каким оно было, когда она уснула у меня на груди — расслабленное, беззащитное. Я замешкался на долю секунды. Защитник, молодой и голодный пацан из фарм-клуба, не стал церемониться. Он пошёл на силовое, чисто, но жёстко.
Я не успел сгруппироваться. Удар пришёлся в плечо, то самое, старое, проблемное. Боль, острая и знакомая, пронзила всё тело. Я рухнул на лёд, услышав отдалённый крик тренера и быстрые коньки, несущиеся ко мне.
Через пару минут я уже сидел в медпункте, а наш врач, суровая Ви, тыкала мне в плечо холодными пальцами.
— Смещения нет. Ушиб, воспаление старое разыгралось, — проворчала она. — Но, Фрост, ты что, в первый день на коньках? Сгруппироваться не мог? Голова где была?