Голова была у неё в квартире. В её постели. В её глазах. Но я не мог этого сказать.
— Отвлёкся, — сквозь зубы процедил я.
— На предыгровой? — Ви посмотрела на меня так, будто я признался, что разучился дышать. — Ладно. Лёд тебе сегодня противопоказан. Ледяной компресс, противовоспалительное. И чтобы завтра голова была на месте, а не в облаках.
Меня отпустили. Я вышел в пустую раздевалку, сел на свою скамейку и уставился в пол. Глупо. Непрофессионально. Опасно. Из-за секундной слабости я подвёл команду, рискуя получить травму перед важным выездом. И всё потому, что не могу контролировать свои мысли.
Дверь скрипнула. Я ждал, что войдёт Лиам с какой-нибудь идиотской шуткой, или Гейб с молчаливым пониманием. Но вошёл он. Джефф Симмонс, главный тренер. Человек, который из мальчишки сделал из меня капитана. Он закрыл дверь и прислонился к шкафчикам, скрестив руки.
— Ви сказала, что ты в порядке. Физически, — начал он. Его голос был ровным, без эмоций. Именно это и было страшно.
— Да, кость цела. Завтра буду в строю.
— Это не то, о чём я, Дэйв, — Джефф откашлялся. — Ты играешь, как будто твоя голова застряла в прошлом матче. А сегодня чуть не угробил себя на дурацком упражнении. Что происходит?
Я чувствовал, как под его взглядом моя броня даёт трещины. Я хотел сказать: «Всё в порядке». Но он знал меня слишком хорошо.
— Давление, — выдохнул я, отводя взгляд. — Плей-офф на носу.
— Не врёшь, но и не вся правда, — Джефф покачал головой. — Я тебя знаю. Под давлением ты становишься только острее. А сейчас ты… рассеянный. Как будто делишь себя на части.
Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе.
— У тебя есть личная жизнь, Дэйв. Я не лезу. Но она не должна выходить на лёд. Лёд — это святое. Здесь ты принадлежишь команде. И если что-то — или кто-то — мешает тебе здесь быть на сто процентов, ты должен это отрезать. Или научиться держать под замком. Понятно?
Он не спрашивал. Он констатировал. И в его словах не было угрозы, только холодная, жёсткая правда. Если я буду подводить команду, я перестану быть капитаном. Всё просто.
— Понятно, тренер, — сказал я, и голос прозвучал чужим.
— Хорошо. Отдыхай сегодня. И, Дэйв? — он уже открывал дверь, но обернулся. — Ребята на тебя смотрят. Не подводи их.
Он ушёл. Я остался один в тишине, давящей, как тонны льда. Мне нужно было «отрезать» или «запереть под замком». Отрезать её? Нет. Даже мысль об этом вызывала физическую боль посильнее ушиба.
Значит, замок. Стальной, непробиваемый. Надевать его каждое утро и снимать только когда… когда я буду с ней. Если я вообще буду с ней после сегодняшнего. Мой провал на льду не был секретом. Она всё видела.
Я взял телефон.
Амелия
Я видела. Тебе больно?
Дэйв
Всё в порядке. Просто глупая ошибка. Не важно.
Ожидание. Три точки.
Амелия
Для меня важно.
Я зажмурился. «Научись держать под замком», — звучал в голове голос тренера. Но её слова были ключом. Опасным, тёплым, единственным.
Дэйв
Увидимся вечером?
Пауза была долгой. Слишком долгой. Я уже готов был бросить телефон, когда пришёл ответ.
Амелия
Да.
Одно слово. И в нём было всё: и страх, и понимание, и готовность разделить этот груз. Я спрятал телефон. Моё плечо ныло. Голова гудела от противоречий. Я был плохим капитаном сегодня. Плохим профессионалом.
Но, возможно, впервые в жизни я был просто человеком. Сломленным, напуганным, влюблённым. И этот человек понимал, что самая сложная игра в его жизни только началась. И проиграть в ней он не мог. Ни за что.
Глава 13: Несанкционированный выходной
АМЕЛИЯ
Наблюдать, как он падает на лёд, было одним из самых страшных моментов в моей жизни. Хуже, чем любой выговор от начальства. В тот миг я забыла про правила, про контракты, про всё. Я просто увидела его — большого, сильного, неуязвимого Дэйва — и его лицо, искажённое болью. И моё сердце просто остановилось.
Весь оставшийся день я ходила как в воду опущенная, делая вид, что проверяю логистику выезда в Сент-Луис, а на самом деле прислушиваясь к каждому шороху в коридоре, ожидая новостей. Его сообщение («Всё в порядке. Просто глупая ошибка») не успокоило, а разозлило. Эта мужская привычка всё преуменьшать! Но его последний вопрос («Увидимся вечером?») растопил лёд страха. Он хотел меня видеть. Несмотря на боль. Несмотря на провал.