— В мой лучший сезон, когда я был на пике, мы разругались. Из-за ерунды. Я три игры подряд играл, как сонная муха. Пропускал выходы, терял шайбу. Команда проигрывала. Ко мне подошёл тогдашний капитан, — он сделал паузу. — И сказал: «Либо разберись с этим дерьмом за бортом, либо выкинь его из головы. Но не тащи дерьмо на лёд. Здесь тебе не психолог, здесь тебе партнёры, которые на тебя рассчитывают».
Я слушал, сжав челюсти. История звучала до боли знакомо.
— И что ты сделал?
— Я попытался выкинуть из головы, — Гейб усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Не получилось. В итоге мы развелись. Играть стало легче. Жить — нет. Я до сих пор не знаю, был ли тот выбор правильным.
Он повернулся ко мне, и его тёплые карие глаза были полны той самой усталой мудрости, которую не купишь ни за какие деньги.
— Я не говорю, что тебе нужно выбирать. Я говорю, что нельзя сидеть на двух стульях. Особенно когда на тебя смотрит вся команда. Либо ты прячешь это так хорошо, что это вообще ни на что не влияет. Либо… ты находишь способ, чтобы это перестало быть секретом. Но полумеры, Дэйв, — он покачал головой, — полумеры убивают. И игру. И отношения.
Его слова, тихие и взвешенные, ударили сильнее, чем крик тренера. Он был прав. Я пытался сидеть на двух стульях, на двух коньках, разрываясь между долгом и чувством. И в итоге подвёл и команду, и её.
— Она боится, — сказал я, глядя на свои руки. — Говорит, становится проблемой.
— Потому что она умная, — сказал Гейб просто. — И потому что она тебя любит. Иначе ей было бы плевать, как ты играешь.
Слово «любит», произнесённое вслух, обожгло. Мы сами его не произносили. Но оно висело в воздухе с того самого утра в её номере.
— Что мне делать, Гейб?
— Принять решение. И сделать это самому, пока решение не приняли за тебя. Тренер. Генеральный. Пресса. — Он положил тяжёлую руку мне на плечо. — И, Дэйв… что бы ты ни решил, мы с тобой. Ты наш капитан. Но мы ещё и твои друзья. Понимаешь?
Я понимал. Это был не просто совет. Это была клятва верности. Лиам предупредил. Гейб поддержал. Они давали мне тыл, чтобы я мог сделать шаг вперёд. Куда — они пока оставляли на моё усмотрение.
— Спасибо, — выдохнул я, и это «спасибо» значило больше, чем тысяча слов.
— Не за что, — Гейб снова открыл книгу. — И, кстати, если что… она ему, Итанчику, по-матерински, но очень жёстко объяснила, что болтовня вредит команде. Девушка с характером. Это хорошо.
Он погрузился в чтение, давая понять, что разговор окончен. Я остался сидеть, переваривая его слова. «Принять решение. Самому».
Автобус подъехал к отелю. Я увидел, как Амелия быстро выходит и скрывается внутри, не оглядываясь. Она избегала меня на людях. Это было правильно. И невыносимо.
Поднимаясь в свой номер, я чувствовал тяжесть выбора, давящую на плечи. Но вместе с ней пришло и странное облегчение. Тупик, в котором мы застряли, больше не был только нашей проблемой. Друзья знали. Они не осуждали. Они предлагали опору. Теперь дело было за мной.
Я зашёл в номер, скинул куртку и сел на кровать, уставившись в стену. Передо мной были два пути, оба страшные. Продолжать прятаться и надеяться, что всё как-нибудь само рассосётся (но Гейб был прав — полумеры убивают). Или… пойти на открытый разговор. С тренером. С руководством. Со всеми.
Решение созревало где-то в глубине, твёрдое и неумолимое, как лёд под коньком. Я не мог больше позволить ей чувствовать себя «проблемой». Не мог больше подводить команду из-за собственной раздвоенности.
Я взял телефон. Написал ей. Коротко. Твёрдо.
Дэйв
Завтра. После лёгкой тренировки. Мне нужно поговорить с тобой. Серьёзно.
Я не спрашивал. Я сообщал. Как капитан, отдающий приказ перед решающим броском. Ответ пришёл почти мгновенно.
Амелия
Я буду.
Она тоже понимала. Завтра нам предстояло искать выход. Или ломать стену.
Глава 16: Линия на льду
АМЕЛИЯ
Сообщение «Мне нужно поговорить с тобой. Серьёзно» висело в голове всю ночь, как приговор. Я не спала. Ворочалась, прокручивая худшие сценарии. Он хочет порвать. Он понял, что я — обуза, угроза его карьере, слабое звено. Разумом я понимала, что это могло быть единственно верным решением. Сердце разрывалось от боли при одной этой мысли.
Утренняя лёгкая тренировка была формой пытки. Я делала вид, что сверяю списки снаряжения, а на самом деле следила за каждым его движением. Он был сосредоточен, резок, почти груб с партнёрами. Ни одного взгляда в мою сторону. Капитан Фрост во всей своей ледяной красе. Тот самый, с которого всё началось. И от этого становилось ещё страшнее.