Я закатила глаза, даже если они этого не видели.
— Девочки, я с ними работаю, а не слюни пускаю на их анатомические достоинства, — ответила я, чувствуя, как жар поднимается к щекам. Потому что слюни, если честно, пускались. Мысленно. Очень активно.
Ди, Кейт и Валери — моя система поддержки. Не подружки детства, а созвездие, собранное жизнью в самом нужном месте — в книжном онлайн-клубе. Те, кто говорит, что женской дружбы не бывает или что больше трёх — уже толпа, не знают, какое это счастье — иметь три совершенно разных, но одинаково безумных точки опоры.
— Ну, работай на здоровье, — флегматично протянула Ди. — Глазеть-то никто не запрещает…
— Итак, — томно вступила Кейт, — есть ли среди твоих подопечных альфа-самец, который тебе снится? Причём так, что во сне его голова оказывается ровно между твоих бёдер?
— Нет! — выпалила я слишком быстро. — И нет.
— Спорим, по её вкусу высокий, широкоплечий, сероглазый шатен с лёгкой щетинкой, который, по случайному совпадению, является капитаном «Чикагских Гадюк» по имени Дэйв Фрост? — прокричала в телефон Валери, наша тихая, но смертельно точная снайперша.
Проклятье. Попала в яблочко.
— Ничего подобного! — зашипела я, понижая голос, хотя в номере была одна. — Он холодный, хмурый, вечно недовольная глыба льда. Я ни разу не видела его настоящей улыбки… только оскал после заброшенной шайбы.
Тишина в трубке была красноречивее любых слов.
— Ага… — наконец, протянули они в унисон. — Значит, ОН.
У меня перехватило дыхание.
— Ладно, мне пора! Люблю вас! — выпалила я и отключила вызов, прежде чем они успели выведать все постыдные подробности.
Тишина номера снова навалилась на меня. И с ней — правда, от которой не убежишь.
Девочки были правы. Уже пару дней я просыпалась возбуждённой. Не просто со смутным воспоминанием, а с тлеющим пожаром под кожей. Сны были чёткими, наглыми. Как бы ни начинался сюжет — командировка, пожар, полёт на Луну — финал был один: Дэйв. Его сильные, вязанные венами руки прижимают мои бёдра. Его горячее дыхание на внутренней стороне бедра. Его низкий, хриплый шёпот в кромешной тьме: «Ты — хорошая девочка. Моя хорошая девочка. Кончи для меня…»
И я просыпалась. С тяжёлым дыханием, с бешено колотящимся сердцем и с тугим, болезненным узлом внизу живота, который требовал немедленной разрядки. Как сейчас.
Я закрыла глаза, прислонившись лбом к прохладному стеклу окна, за которым спал чужой город. В отражении тускло светилось моё запятнанное лицо. Я ненавидела эту слабость. Ненавидела, что он, даже ничего не делая, может так вломиться в мой покой. Что моё тело предаёт меня сломя голову, в то время как разум кричит о правилах, контрактах и профессиональной гибели.
Но больше всего я ненавидела ту часть себя, которая, зажмурившись, уже позволяла пальцам скользнуть под резинку штанов, потому что только так можно было выгнать его призрак… хоть на парочку часов. До следующего сна.
Глава 5: Закрытое пространство
ДЭЙВ
Утро после поражения всегда пахнет похмельем. Не от алкоголя — от стыда. Но сегодня, странным образом, в голове была непривычная ясность. Таблетка сработала. Сработала так, будто кто-то выключил дрель, три часа долбившую у виска. Этот «кто-то» сейчас сидела в конце салона автобуса, уставившись в окно на унылый бостонский рассвет. Она была в том же просторном капюшоне, что и ночью, и под его тканью угадывались мягкие, пышные очертания, которые так контрастировали с её резкой, прямой осанкой. Сочетание, которое вставляло мозги в ступор.
В аэропорту царила привычная суета. Я ловил её на кончике зрения. Она дирижировала процессом, голос с металлической нотой усталости: «Гейб, проследи за Олли!», «Лиам, наушники!» Под глазами — синева. Бессонная ночь? Из-за работы? Или… Нет. Не буду туда лезть.
Наш борт — не какой-то рейсовый Airbus. «Гадюки» летают на своём Boeing 737: широкие кожаные кресла, пространство, чтобы вытянуть ноги. Обычно я ценил этот комфорт. Сегодня он казался ловушкой.
Я прошёл вглубь салона, игнорируя пригласительные взмахи ребят. И тут…
— Эй, Кэп, светило одинокое! — Лиам помахал мне из уютного углового диванчика у иллюминатора. И рядом, в кресле у прохода, склонившись над раскрытым ноутбуком, сидела… она. Судьба расставила мебель.
Я грузно опустился в кресло напротив Лиама. Между моим коленом и её локтем — меньше метра. Бортпроводница, знакомая в лицо, разносила напитки. Гул двигателей — мощный, но приглушённый фон.