— Спасибо, — сказал я, не глядя прямо на неё, когда стюардесса скрылась. — За таблетку. Голова прошла.
Она медленно оторвалась от экрана. В свете лампы её зелёные глаза казались огромными, с тенями под ними. В них не было вчерашнего понимания. Только ровный, профессиональный лёд.
— Не за что. Это моя работа.
Что-то ёкнуло у меня в груди. Не так.
— Это было больше, чем работа, — прошептал я, наклоняясь вперёд, чтобы не слышал даже Лиам.
Она замерла. Пальцы над клавиатурой сжались. В глубине её глаз метнулась искра. Паники? Признания?
— Не знаю, о чём ты…
— Ой, о чём это наш капитан так доверительно нашептывает нашей незаменимой мисс Чейз? — Лиам, проклятая бестия с радаром на всё запретное, свесился через столик. — Планируете следующий выезд? Или уже перешли к личным переговорам?
Жар от ярости и неловкости ударил в лицо. Амелия резко отвела взгляд к иллюминатору, но я успел заметить, как алеют её щеки и как напряглась линия плеча под мягким свитером. Плеча, которое на вид должно было быть таким же мягким и округлым, как и всё её тело — пышным, настоящим, таким контрастным по сравнению со спортивной сухостью женщин, что обычно вертелись вокруг команды.
— Лиам, иди в задницу и займись своим делом, — проворчал я.
— Моё дело — следить за моральным обликом команды! Так что, мисс Чейз, если наш кэп будет приставать — смело кричи. Я его блокирую!
Он откинулся, оставив густую, неловкую тишину. Гул двигателей стал навязчивым.
Прошло несколько долгих минут. Она не шевелилась. Но потом, почти шёпотом, она произнесла, глядя в темноту:
— Твой друг… у него слишком живое воображение.
— У него чутьё вратаря. Чует брешь в обороне за километр.
— А у нас есть брешь, капитан? — её вопрос повис в воздухе, острый, как клюшка.
Я обернулся. Она уже смотрела на меня. В её взгляде — вызов. И тот же страх, что грыз меня.
— Есть, — выдохнул я честно. — И если мы не научимся её прикрывать, она похоронит всё. Игру. Команду. Карьеры.
Она медленно кивнула. Её полные, выразительные губы сжались в упрямую линию.
— Значит, нужно играть умнее. И жёстче.
— Играть от обороны, — согласился я.
— Никаких контратак, — добавила она. И в уголке её рта дрогнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку. Горькую, кривую, но нашу, общую.
Она снова отвернулась к иллюминатору. Я откинулся в кресло, закрыл глаза, пытаясь заглушить белый шум в голове. Мы ничего не решили. Мы лишь начертили схему на доске, правила новой, самой опасной игры. Игры против этого рвущегося наружу желания не поговорить, а прикоснуться — провести рукой не по клавиатуре, а по тому мягкому изгибу её талии, что так призывно опиралась о спинку кресла.
А в двух метрах от нас Лиам тихо напевал какую-то песенку, абсолютно довольный собой. Проклятый вратарь. Он всегда знает, куда летит шайба. И где в твоей защите — самое уязвимое место.
Глава 6: Контрольная точка
АМЕЛИЯ
«Играть от обороны. Никаких контратак».
Эти слова, произнесённые его низким, хриплым от усталости голосом в салоне самолёта, стали моим новым сводом правил. Я повторяла их как мантру, выстраивая между нами невидимую, но прочную стену. Я была идеальным координатором: точной, эффективной, неуклонно профессиональной. Я сводила наши контакты к минимуму — только через электронную почту и распечатанные графики, подкинутые в его шкафчик. Я даже перестала смотреть ему в глаза. Вместо этого я смотрела на переносицу, на ухо, на капитанскую букву «С» на его свитере. Куда угодно, только не в эти серые, слишком видящие глаза.
И вроде бы получалось. Два дня в Чикаго прошли в чётком ритме тренировок, совещаний и планирования выезда в Монреаль. Я тонула в работе, чтобы не тонуть в мыслях о нём. Но мысли, проклятые, находили лазейки. Особенно по ночам. Теперь в снах он не просто прикасался ко мне. Он говорил. Те самые фразы из самолёта, но перевёрнутые с ног на голову: «Это больше, чем работа, Эми. Игра закончена. Я иду на контратаку». И я просыпалась с тем же тлеющим пожаром под кожей и с горьким вкусом самообмана на языке.
Сегодня у меня болела спина. Старая проблема — ещё с университета, когда таскала тяжеленные папки с архивными документами для диплома. Стоячая работа, чемоданы, стресс — и вот она, знакомая тупая боль в пояснице, отдающая в бедро. Я проглотила таблетку и отправилась в тренировочный комплекс раньше всех, чтобы в тишине проверить запас формы и упаковочные листы для Монреаля.