— Как скажешь, — отвечает он, пожимая плечами.
Альберт наклоняется ко мне и резко дёргает за ручку, открывая дверь. Прямо на полной скорости. Черт.
Ветер ударяет мне в лицо, и я кричу от страха.
Через мгновение парень захлопывает дверь и, сильно, даже немного больно сжав мои щеки, приближает мое лицо к своему.
— Замолчи, — командует он. Его пальцы смыкаются на моих губах, заглушая звук. — Здесь тебе никто не поможет.
Он отстраняется и откидывается на спинку сиденья.
Альберт — из тех людей, которые всегда получают то, что хотят. Ему ничего не стоит поиграть со мной, а потом выбросить за ненадобностью. И я сомневаюсь, что он отпустит меня просто так.
Зачем я пошла в тот злополучный клуб? Вот зачем? Сейчас бы не было никаких проблем, и я бы жила спокойно. Я бы не знала его.
— Альберт, пожалуйста, отпусти меня, — прошу я тихо. — Ну что ты хочешь от меня?
Островский пристально смотрит мне в глаза, его темный взгляд словно сканирует меня. Внезапно Альберт наклоняется, и я вздрагиваю, подпрыгивая на месте. Его длинные пальцы хватают меня за волосы, удерживая мою голову в нужном положении.
— Что хочу? — шепчет он мне на ухо, нежно касаясь своей щекой моей. — Тебя. Ты — девочка с огоньком. Нам будет хорошо вместе.
— Что ты такое говоришь? Пожалуйста, оставь меня в покое, — слышу я свой дрожащий голос.
Что ж, он хотел меня напугать, ему это удалось.
Я упираюсь ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но это не помогает. Мажор крепко держит меня, обдавая своим горячим дыханием и окутывая терпким ароматом.
— Признайся, ты тоже этого хочешь, — говорит он. — Я понял это ещё в клубе. Всё было видно по твоим глазам. Как ты меня сверлила взглядом и не могла отвести его. Чего ты хотела? Поиграла в недотрогу и хватит.
Он дотрагивается своими губами до мочки уха, и моё дыхание сбивается, а сердце замирает.
— Я не играла, — возражаю я. — Я ничего не хотела.
— Не ври, — говорит он. — Ты дала мне знак, и теперь должна быть готова к последствиям. Я же тебе уже объяснял это.
Я не давала ему никаких знаков, в отличие от той блондинки, которая сидела рядом с ним. Но почему-то в этой ситуации оказалась я, а не она.
И учиться придется с ним тоже мне, а не ей.
Островский отстраняется и смотрит на меня с холодным блеском в глазах.
— Я дам тебе шанс, — говорит он, ухмыляясь. — Если ты сделаешь то, что я скажу, я отпущу тебя.
Я нервно сглатываю, чувствуя, как страх сжимает мое горло.
— А если я не соглашусь? — спрашиваю я.
Альберт пожимает плечами, не отводя взгляда.
— Тогда, боюсь, у нас будет много проблем, — отвечает он.
Он наклоняется ближе, его дыхание обжигает мою кожу.
— Выбор за тобой, малышка, — шепчет он. — Время идет, и чем дольше ты тянешь, тем хуже будет для тебя.
С этими словами он откидывается на спинку сиденья, оставляя меня наедине с моими мыслями и страхом. Я пытаюсь унять дрожь, но сердце бешено стучит в груди, а в голове царит хаос. Кажется, моя спокойная жизнь уже никогда не будет прежней, и все это благодаря Островскому.
Неужели он действительно способен причинить мне вред? Или это просто блеф?
Я судорожно вздыхаю.
Альберт периодически бросает на меня взгляды, его глаза полны уверенности и решимости. Он знает, что я в его власти, и это лишь усиливает мое отчаяние.
Вдруг я замечаю в зеркале заднего вида, что на меня пристально смотрит парень, сидящий за рулем. Эдуард Климов, его друг. Мне становится страшно от мысли, что они оба могут сделать со мной. Всхлипнув, я моргаю, и по щеке скатывается слеза. Я не хотела плакать, но не могу сдержаться.
— Что с тобой? — спрашивает Альберт, словно его действительно волнует мое состояние. — Эд тебя напугал? — Он кивает на парня. — Вы же уже знакомы. Он добрый и ласковый парень. Он тебя не обидит.
Альберт улыбается, а я уже на грани обморока. Возможно, завтра я проснусь на обочине, куда они меня выбросят после того, как наиграются. Если я вообще проснусь.
Я изо всех сил стараюсь сдержать дрожь, а Альберт наблюдает за мной с насмешкой, явно наслаждаясь моим страхом.
— Не нужно плакать, — говорит он, наклоняясь ближе. — Это только начало. Я могу сделать так, чтобы тебе было хорошо. Если ты будешь хорошей девочкой.
Я качаю головой, пытаясь избавиться от его слов и его присутствия. Эдуард в зеркале заднего вида тоже наблюдает за мной, но его взгляд кажется равнодушным.
— Не надо, — прошу я, но он не слышит. — Отстань от меня.
Раздается телефонный звонок, и мелодия звучит для меня как похоронный марш. Никто не отвечает, и мелодия продолжает звучать, пока не закончится. И затем снова звонок.