Девочки ахают и с интересом смотрят на Элизу, ожидая её ответа.
— Ты так переживаешь за меня, — улыбается подруга. — Что я могу обжечься. Вляпаться в историю…
— Как и ты за меня, — твёрдо произношу я, слегка кивнув.
— Договорились, — наконец, соглашается Ульянова. — Но раз уж речь зашла про Островского… — на губах Эли появляется коварная улыбка, а я внутренне сжимаюсь, предчувствуя, что мне не понравится то, что она скажет дальше. — Как только мы с Эдом начинаем мутить, ты пойдёшь к Альбе…
Можно уже не дослушивать до конца, потому что ничего хорошего Элиза не могла потребовать. Точнее, ничего хорошего не могло следовать после имени Островского.
— … и поцелуешь его! — громко выпаливает она, и я вздыхаю. Как я и предполагала. Ничего хорошего. — Желательно при свидетелях. Ну или снимешь на камеру. В общем, нужны будут доказательства.
Я хочу отмотать время назад и не ввязываться в этот глупый спор с Элизой, но уже поздно. Дело сделано. Если я соскочу, то окажусь перед остальными трусихой и слабачкой. Тем более, мне не хотелось бы как-то выдать, что Альберт вселяет в меня страх своими действиями.
— Хорошо, я это сделаю, — произношу я, пожимая руку Элизе, почти уверенная в своей победе. Ничего у Эли с Климовым не выйдет.
Глава 15
Мне совсем не хочется слушать, о чём говорят на семинаре. Точнее я пыталась сосредоточиться, но у меня не вышло. Мой взгляд блуждает по потолку, не задерживаясь ни на чём определённом.
«Знаешь, чего я хочу, малышка?» — раздается в моей голове.
Я ощущаю, как мне не хватает воздуха. Он словно исчезает. Мне становится душно. Откинувшись на спинку стула, я начинаю обмахиваться тетрадью в надежде, что это поможет мне.
Элиза, сидящая рядом, делает вид, что внимательно слушает Алину, презентующую доклад. Я же считаю свои вдохи и выдохи, пытаясь расслабиться и унять бешеное биение сердца.
«Ты пойдёшь к Альбе и поцелуешь его!» — голос Элизы звучит в моей голове, смешиваясь с голосом Островского.
Зачем я вообще согласилась на этот спор? Я не смогу сделать это, не смогу поцеловать его! Это просто невозможно.
— Эрви, — тихо зовёт меня Ульянова, прерывая мои мысли. — Что случилось? Ты в порядке? Ты вся бледная.
Я и сама не знаю, почему до сих пор ничего ей не рассказала. Раньше мы всегда всем делились, но сейчас… Это всё равно, что пережить те события заново. Я молчу, словно язык мой онемел.
— Ты на меня обиделась? — Эли внимательно смотрит на меня.
— Нет, — качаю головой.
— Тогда что не так?
И я решаюсь поделиться.
— Всё не так. С тех самых пор, как мы сходили клуб, — поворачиваюсь к ней и говорю очень тихо, чтобы преподавательница не услышала. — Я тебе ещё не говорила. Недавно после пар кое-что произошло. Никто не знает.
Эли хмурится, а я снова перевожу взгляд на Алину, которая стоит у электронной доски.
— Когда я шла к остановке, подъехала огромная черная машина. Я ничего не успела сделать — ни закричать, ни убежать, а этот Островский затащил меня внутрь, и машина сорвалась с места, — я нервно сглатываю. — Я испугалась. Я просила его отпустить меня, но он… наговорил мне столько всего ужасного. Он меня очень напугал. Он ненормальный.
Пока преподавательница отвлекается и говорит замечания докладу Алины, Элиза пододвигается ко мне и обнимает меня. Я стараюсь успокоиться и рассказываю ей все в подробностях.
— Капец он чокнутый! — говорит Эли в ужасе. — Я, конечно, догадывалась, но не до такой же степени!
— А по нашему знакомству разве не было понятно? — я не могу сдержать истерический смешок.
— Может быть, он просто пошутил? — пытается меня успокоить подруга. — Или пытался привлечь твоё внимание? В конце концов, он же довёз тебя до дома и ничего плохого не сделал.
Я ахаю и резко поворачиваю голову в её сторону.
— Ты серьёзно, Эли? Я чуть в штаны не наложила! Если бы ему не позвонили, не знаю, что бы со мной было.
— Тишина в аудитории! — раздался требовательный голос Артемьевой. Она окидывает взглядом всех присутствующих и, не найдя нарушителей, возвращается к Алине. — Оформление списка литературы неправильное…
— Прости, — Эли снова обнимает меня. — Получается… Ты… Вот я ду-ура. Тебе же придётся целоваться с ним, если я выиграю, — протягивает она, и я уныло киваю.