— Не понял.
— Ну, — поясняю я, — подарки, ухаживания, свидания и далее по списку влюбленных пар, но без секса.
— Ты мудак, ты в курсе? — прищуривает он глаза.
— Спасибо, мне часто это говорят, — усмехаюсь я.
— И не врут. Я что, по-твоему, романтик? Какие нафиг отношения? Хочешь сделать из меня школьника? Предлагаешь спускать в ладошку?
— Ничто не доставит мне удовольствие так, как смотреть, как ты лишаешь себя того, что так любишь и мучаешься от этого. Это будет незабываемо.
— Ах ты *** ***. Забились. В таком случае, если выиграю я, то ты откажешься от денег и связей отца. Все на тот же месяц. Будешь обычным пареньком-студентом и работать в какой-нибудь кофейне.
— Это бред, — качаю я головой.
— Сам заговорил про опыт и эмоции. Для тебя это будет отличный опыт, братан, — хлопает он меня по плечу и широко улыбается. Засранец. — А мне доставит истинное удовольствие смотреть, как тебе самому приходится добиваться девочек, ведь они не будут клеиться к нищему студенту.
— Все вокруг знают меня и в курсе, что я не нищий.
— Разыграем все так, будто ты поссорился с отцом, он выставил тебя из дома, и теперь ты сам по себе с дыркой в кармане.
— И ты думаешь в это поверят? — вскидываю я брови. — Я единственный наследник, отец не лишит меня всего.
— Людей легко обмануть. Они сами любят обманываться. Ну так что? По рукам?
Я киваю, и мы скрепляем наш договор рукопожатием.
Глава 17
ЭРВИНА
Во время перемен я постоянно чувствую на себе взгляд Стаса Альфимова. Это какая-то странная закономерность: он и его компания всегда оказываются поблизости.
Парень то и дело поглядывает в мою сторону, и его самодовольная ухмылка не сходит с лица. Это заставляет меня чувствовать себя еще более неуютно.
Элиза замечает моё беспокойство:
— Он снова на тебя смотрит. Может быть, ты ему действительно нравишься?
— Это всё бессмысленно, — отвечаю я с усталым вздохом. — У нас с ним всё равно ничего не выйдет. Он зря старается.
После окончания занятий мы с подругами выходим на улицу. Ни Стаса, ни его фанаток поблизости не наблюдается, и это меня безмерно радует. Впрочем, когда в наш корпус приезжают учиться Островский и Климов, эти две девицы мгновенно забывают о Стасе и переключают своё внимание на них.
Я прощаюсь с подругами, которые решили ещё пройтись по магазинам, и направляюсь к остановке, глядя на мокрый асфальт, оставшийся после дождя. Я не сразу замечаю, как рядом со мной останавливается незнакомый автомобиль.
— Эй! — окликают меня, и я оборачиваюсь, встречая взгляд человека, который ещё недавно служил личным водителем Островскому. Эдуард Климов собственной персоной.
— Это мне? — останавливаюсь я в недоумении. А его не учили, что к людям не обращаются на «эй»?
— Да, тебе, — он проходится по мне взглядом и оглядывается по сторонам, будто кого-то ищет. — Тут и нет никого рядом с тобой. Садись, подвезу.
Я таращу на него глаза и мысленно повторяю последние слова. Он точно это сказал или мне показалось?
— Чего так испуганно смотришь? Давай быстрей, пока нас никто не увидел.
— Но я и сама могу добраться, — пытаюсь отказаться и кошусь на машину. Ярко-оранжевая спортивная дорогая тачка. Явно купленная и подаренная ему его родителями. И очень красивая. Элиза бы оценила. Она любит всё яркое.
Но Элизы здесь нет, а меня, похоже, пытаются втянуть в очередную авантюру.
— Так ведь я домчу быстрее, — улыбается он, и, глядя на его улыбку, мне уже не так сильно хочется отказываться. Однако я всё ещё стою на месте, сканируя молодого человека взглядом.
— Тебя твой друг попросил? Скажи ему, что я не собираюсь играть в его идиотские игры. Пусть катится к чёрту.
В последний раз его выходка изрядно меня напугала, и я опасаюсь, что не смогу выдержать ещё одной подобной. Этот человек похитил меня средь бела дня на глазах у прохожих, и ему удалось избежать наказания. И вот теперь он вновь решил надо мной поиздеваться? И всё это из-за моего поступка в клубе? Давно пора было всё забыть и отпустить, но нет, ему нужны мои извинения, чёрт бы его побрал!
— Какие игры, Эрвина? — возмущённо вопрошает молодой человек. — Это моё искреннее желание.
— И Островский не в курсе этого? — поднимаю брови я.
Слышны гудки машин, которым Эдуард перегородил выезд со стоянки. Однако тот их будто не замечает, сосредоточив всё своё внимание на мне.
— Нет, он не знает. Ну так что? — вновь спрашивает он. — И заметь, я не сдвинусь с места, пока ты не согласишься сесть в машину, так что гнев этих людей будет на твоей совести.