Он лишь произносит это, и я уже чувствую, как краска заливает мои щёки, словно меня застали врасплох. Однако я не должна так реагировать, ведь это вполне естественно, что мы с Олегом целовались, это происходит со всеми парами. Вот только…
— Где ты это видел?
— А что? Боишься, что я слежу за тобой?
Честно говоря…
Да!
Он хотел переспать со мной при первой встрече, потом гнался за мной и разорвал мою блузку, когда увидел во второй раз, похитил среди белого дня, а потом просто отпустил, так что…
Вполне возможно, что он действительно мог следить за мной.
— Скажи мне, Эрвина, — обращается он ко мне, наклоняясь над столом и приближая своё лицо, — зачем мне следить за тобой, если я уже всё о тебе знаю?
— Вот и я думаю, что не… — начинаю я, но тут же осекаюсь. — Ты ничего обо мне не знаешь.
— Хочешь проверить? — с вызовом смотрит на меня Альберт. — Может, поспорим?
Я нервно сглатываю и отрицательно качаю головой. Хватит с меня споров. И так, если я проиграю, мне придется идти целовать этого мажора.
— Никаких споров. Ты ничего не знаешь, ты просто хочешь запудрить мне мозги, — говорю я, пытаясь в этом больше убедить себя.
— Да ну? — вскидывает он брови. — Мальцева Эрвина Игоревна, восемнадцать лет, учишься на переводчика.
Я внезапно начинаю смеяться.
— О чём я и говорю! Сказал то, что и так все знают, Островский Альберт Витальевич, двадцать один год, учишься на международных отношениях. Уличён в уличных гонках и в отношениях с Алесей Серебряковой, чьи родители, как и твои, занимаются строительным бизнесом. Однако вы расстались, и она уехала в Питер…
— Ты интересовалась моей скромной персоной? Я польщён, Птичка.
— Ты довольно видная личность в нашем городе. Тем более я должна знать всё о своих врагах.
— Считаешь меня врагом? Боишься или ненавидишь? — изгибает он бровь.
— Презираю.
Альберт кивает и снова откидывается на спинку стула, загадочно смотря на меня.
— У тебя есть младший брат Паша, ему шесть лет. Отец— хирург. Мать — стоматолог. Твоего парня зовут Олег Викторович Денисов, и вы учились в одном классе, как и с Ульяновой. Он работает в заведении моего отца, — с каждым его словом моя челюсть опускается все ниже от удивления. А он сидит с победным видом. — Мне продолжать?
Я продолжаю смотреть на него в оцепенении, не в силах ответить.
— Ну так что? Всё ещё презираешь или теперь боишься?
— Откуда ты всё это… — Ну конечно, как я могла забыть, кто он такой? С его деньгами и связями можно узнать что угодно и о ком угодно. А я думала, что он следит за мной. Да зачем ему это делать самому?
— Ты ненормальный! Хочешь, чтобы я тебя боялась? — спрашиваю я хриплым голосом.
— Угу. Знаешь, это даже заводит.
— Ты… — шумно выдыхаю я.
— Я?
— Да ты… ненормальный!
— Повторяешься, Мальцева. Это я уже слышал.
За нашей «беседой» я не замечаю, как нам подают салаты и напитки, и вот теперь я наблюдаю, как официантка ставит на стол тарелку с супом. Прежде чем приступить к трапезе, я замечаю, как очаровательно она улыбается мажору, желая ему приятного аппетита. И, заметьте, только ему. Меня же она словно не замечает, будто меня здесь и вовсе нет.
— Приятного аппетита, — передразниваю я её, строя гримасу, чем вызываю смех Островского.
— Ты такая милая, когда сердишься. Ревнуешь меня? — он приподнимает свою шикарную бровь.
Я едва не давлюсь куском курицы в салате.
— С чего мне тебя ревновать? Ты мне никто, — произношу я как можно холоднее. — А она просто дура, потому что не знает, какой ты на самом деле.
В ответ он лишь загадочно улыбается, оставляя мой вопрос без ответа. Его улыбка поистине великолепна, и я невольно задерживаю взгляд на его чуть пухлых губах немного дольше, чем следовало бы.
— Что, Птичка? — усмехается Альберт. — Хочешь, чтобы я тебя поцеловал?
— Не хочу, — бурчу я, ковыряя вилкой в салате.
— Ты так смотрела на мои губы, будто уже представляла, как я это делаю, — продолжает он, и меня тут же бросает в жар.
— Ну всё, хватит! — вскакиваю я с места. — Не нужно продолжать, так получилось, я не специально. И вообще, я никогда тебя не поцелую!
— Уверена в том, что говоришь? — приподнимает он брови.
— Да! — выкрикиваю я и убегаю в туалет со скоростью, словно за мной гонится сам дьявол. Хотя он явно не будет хуже Альберта.
В уборной я умываюсь холодной водой, стремясь освежиться и привести в порядок мысли. Мой взор устремляется на зеркало, и я встречаюсь глазами с собственным отражением.