— Хватит, — слабо возражаю я. — Нам не… Мы должны…
На мой лепет Альберт лишь усмехается и хриплым голосом произносит:
— Нет, не должны.
Со стороны можно подумать, что влюбленная парочка наслаждается друг другом. Молодой и красивый парень целует свою девушку в шею, а она теряет голову от его прикосновений. Только если познакомиться с ними поближе, можно узнать, что это никакая не пара, состоящая в отношениях, а девушка, испытывая к нему неприязнь, только по каким-то непонятным ей причинам согласилась провести с ним день.
Я себя уже не узнаю. Перестала понимать, особенно под внушительной порцией алкоголя.
Альберт не останавливается. Он продолжает путь струйки, но уже с помощью своего горячего рта. Он медленно целует мою шею, спускаясь всё ниже. Достигнув ключицы, он слегка отстраняется и дует на кожу, вызывая мурашки. Затем он продолжает двигаться, склоняя голову ещё ниже, к моей груди.
Моё сердце начинает биться чаще. Он проводит языком до самого края, и я, возможно, уже и позволила бы ему пойти дальше, за пределы того, что видят другие, если бы в толпе не заметила знакомые тёмные кудряшки.
«Черт! Эли!»
Я решительно отталкиваю от себя мажора, тяжело дыша, а он с недоумением смотрит на меня.
— Эрви! — раздается знакомый голос, и рядом с нашим столиком появляется Элиза в сопровождении Климова.
Глава 37
— Ой, привет! — приветствую я свою подругу. — Как ты здесь оказалась? — Я перевожу взгляд на Эда, стоящего рядом с ней. Неужели это он её пригласил?
— Эрви, пошли, поговорим, — она смотрит на меня таким взглядом, что становится ясно: допроса мне не избежать.
Я вздыхаю и покорно следую за подругой, оставляя парней одних.
— Эли…
— Мальцева! — восклицает подруга. — Это что за фигня? Куда ты уехала, говоришь? К бабушке и дедушке в деревню? Теперь вот это называется навестить родных? — Она указывает пальцем мне за спину.
Я снова вздыхаю. Я уже устала объяснять, что не хотела здесь быть, а меня фактически заставили.
— А что я могла сказать? — задаю я встречный вопрос. — Что провела весь день с Островским, а под вечер поехала с ним же в клуб? — говорю я, не в силах сдержать свои эмоции.
— Если это правда, то да! Подожди… Ты провела с ним весь день? — нехило удивляется Ульянова.
Я киваю:
— Да. Я и сама едва осознаю это.
Почему-то мне вспоминается момент переодевания в моём доме. Как я сопротивлялась, пока Островский заставлял меня надевать одежду, которую выбрал, и в итоге оказалась с заклеенным ртом. Кажется, это было уже давно.
— Вот ты даешь, Мальцева, — поражается Элиза, а затем начинает смеяться.
— Ты не сердишься? — спрашиваю я, и подруга прекращает смех.
— Нет, но в следующий раз, если что-то подобное повторится, обязательно зови меня, — говорит она.
— Обещаю, — улыбаюсь я.
— А теперь мне нужно познакомиться со всеми поближе! — с воодушевлением восклицает она, увлекая меня за собой.
Мы приближаемся к столику, за которым уже собрались все, кроме Роксаны. Альберт и Эд ведут тихую беседу, а Макс и Лео потягивают пиво и смеются. И только Арни замечает наше приближение.
— Эрви вернулась! — с улыбкой восклицает он. — Ой, какая красавица рядом с тобой!
Я перевожу взгляд на подругу, которая смущённо улыбается и заправляет прядь волос за ухо.
— Спасибо, я Элиза, — представляется она, и остальные обращают на нас внимание. Парни разглядывают новоприбывшую, но вскоре их взгляды переходят и на меня. Альберт и Эд, но что меня особенно раздражает, так это Макс, который смотрит на меня в упор так, будто его не интересует то, что рядом стоит ещё один новый человек, притом с которым он сам не знаком.
— Эли-и-за, — протягивает её имя светловолосый. — Какое чудесное имя! Кажется, я тебя припоминаю. Мы виделись как-то в клубе. Меня зовут Арни, — он широко улыбается, демонстрируя все тридцать два зуба. — А этих придурков, которые сами не в состоянии представиться, зовут Лео и Макс.
— Очень приятно, — она переводит взгляд на молодых людей, и Лео салютует ей, а Макс приветливо кивает.
— Элизочка, — окликает её Климов. — Садись сюда, дорогая, — он хлопает по месту рядом с собой.
Она улыбается и кивает.
Мне остаётся лишь следовать за взглядом Альберта, и я решительно направляюсь в его сторону, намереваясь занять место рядом с ним. Он не говорит ни слова, лишь молча двигается, давая мне больше пространства.