Предчувствие чего-то неприятного вызывает у меня тошноту и головокружение. В университете я на автомате общаюсь со всеми, участвую в общих разговорах и обсуждениях, шучу и смеюсь. Я изо всех сил стараюсь не подавать виду, что меня что-то беспокоит.
Однако меня беспокоит не только это. Меня тревожат и косые взгляды студентов, и шёпот за спиной. Эли уже показала мне видео из общего чата, так что, полагаю, его уже видели все остальные. И мне не по себе от того, что они считают нас с Островским парой. И я не представляю, как сам он воспримет данные сплетни.
Но не только я одна веду себя странно. Иногда я замечаю задумчивый взгляд Элизы, хоть она и была уверена, что никто этого не замечает.
Я рассказываю Ульяновой о вчерашнем разговоре с мажорами и о ночных звонках Альберта. Она не смеётся, как это было в её манере, а хмурится.
— Зачем ему звонить тебе ночью? Да ещё и в таком состоянии? — недоумевает она.
Я пожимаю плечами.
— Если бы я только знала, что у этого человека на уме. Сначала он оскорбляет меня, потом отвешивает комплименты, а потом достаёт звонками.
— Он тебя оскорблял? — её глаза становятся круглыми от удивления. — Когда?
— Тогда ещё, — отмахиваюсь я. — В клубе.
Я отвожу взгляд в сторону. Мне становится стыдно перед ней, ведь я не до конца честна с ней. Но если бы я рассказала, при каких обстоятельствах Островский навесил на меня ярлык шлюхи, мне пришлось бы рассказать и то, как я оказалась у него дома. А этого я сделать не могу.
Мысленно я даю себе обещание рассказать всю правду, как только наш спор закончится.
— Странно, что ребятки до сих пор не появились, — замечает Дина.
— Наверное, у них сегодня нет занятий в нашем здании, — предполагает Кира.
— Я думала, после бара они точно заявят о себе, — с разочарованием в голосе говорит Дина, пожав плечами.
— А ты что, соскучилась по ним? — обращаюсь я к ней.
— Конечно, — с уверенностью кивает Дина. — Каждую ночь я скучаю. Представляю одного из них и скучаю.
— Дура, — с улыбкой говорит Кира, а Симона смеется. Я же лишь закатываю глаза.
— Да ладно, Кира, — поддразнивает её рыжая. — Будто ты сама с них не течешь. Признайся, кто из них заставляет твои трусики намокать? Альберт или Эд? А может быть, оба? — с хитрой улыбкой спрашивает она, игриво приподняв брови.
— Мне никто, — твёрдо отвечает Кира. — Лучше спроси об этом у Мальцевой и Ульяновой. Это у них там какие-то споры.
Услышав это, мы с Элизой обмениваемся многозначительными взглядами.
— Так-так, — нараспев произносит Дина. — Что за взгляды? Эрви, не хочешь рассказать, что у тебя с Климовым?
— А что у тебя с Климовым? — подключается Элиза, и я напрягаюсь.
— Реально, Дин, — вступается Симона. — По-моему, у неё с Альбой больше тёрки. Вспомни бар.
«Эх, Симона, радуйся, что ты вот так вот просто можешь называть его Альбой».
— Ну, в баре с ней был и Эд, — напоминает Дина, а вот Элиза смотрит на меня с интересом, и в её глазах светятся вопросы, на которые у меня пока нет ответов.
— Ничего у меня нет ни с тем, ни с другим, — отмахиваюсь я.
После школы я не оставляю попыток связаться со своим парнем, статус которого всё быстрее приближался к «бывшему». Ночью я уже злюсь и готова сорваться на любого, кто попадётся мне под руку. Я решаю дать нам ещё один шанс помириться. В конце концов, я не собираюсь вечно за ним бегать. Если я ему важна, то сам позвонит. С этими мыслями я ложусь спать и обещаю, что завтра звонить не буду.
Однако сон мой прерывается. И я готова высказать этому «самоубийце» всё, что я о нём думаю.
— Алло, — принимаю я вызов, даже не глядя на номер.
«Вот лучше бы посмотрела, дура».
— Какой грубый голос, Птичка, — слышу на том конце связи. — Неужели ты мне не рада?
— Альберт, — притворно сладким голосом протягиваю я, — тебе что, заняться больше нечем, кроме как названивать мне ночами?
— А что такое?
— К твоему сведению, люди в это время спят. И я не исключение.
— Ты спала что ли? — удивляется парень.
— А ты что думал? Что пошла работать? — парирую я.
— Интересно, кем бы ты пошла работать в такой час? — задумчиво спрашивает он.
— Вот уж так тебе и рассказала, — я закатываю глаза, жалея, что он этого не видел. — Так что ты хотел?
— Услышать тебя, — такие слова было неожиданно слышать.
— А не лучше ли тебе пойти спать? — решаю предложить я.
— А ты мне расскажешь сказку перед сном? — внезапно просит он. — Желательно про милую маленькую птичку, которая всё время вырывалась, не желая быть в руках хозяина, хотя сама не умела летать.