А на следующее утро солнце не встало. Почему-то удивления никакого уже ни у кого не было, все как-то быстро смирились со сложившейся ситуацией.
Никто ничего не понимал, но и не было удивления. В поезде электрички было примерно столько же народа, сколько и обычно… Ну, может, чуть меньше. Каменным лицом Элис вглядывалась в пассажиров, на которых тоже были надеты эти непроницаемые напряженные маски.
“Это начало конца,” - очевидная мысль настигла тогда и Элис, и остальных: об этом начали говорить в том числе по телевидению. Кто-то отправлялся на границы города, чтобы понять, что происходит, но безуспешно.
Однако к вечеру дня уже начали говорить о каких-то “чистильщиках”. Это название может показаться глупым, но иного слова в народе не ходило.
К тому моменту Элис и Дин решили оставить свои каждодневные дела и сидели в пиццерии Дина, обсуждая, что делать дальше. Ни у кого удачных мыслей не появилось, поэтому они просто сидели и молча пили кофе, смотря в окно. Тут Элис наконец увидела его: чистильщика.
Такое ощущение, что это даже не человек. Просто какая-то темная покачивающаяся фигура плывет над землей, а вокруг… ничего. То есть, представьте себе фонарь: есть темнота, фонарь включается, и освещает все вокруг. А эта фигура была фонарем наоборот. Она двигалась, но вокруг там, где было какое-то освещение, становилось темно. Причем, фонари не гасли, их будто тоже накрывало какой-то пеленой.
И треск… Этот треск, похожий на треск дозиметра, только в тысячу раз чаще и пронзительней, - Элис запомнила на всю жизнь. Такое ощущение, что тьма, которую излучал чистильщик, приобретала еще и форму звука, и обволакивала всех находящихся вокруг живых.
Элис и Дин инстинктивно ринулись под стол и побежали в сторону кухни, через черный ход. Кажется, остальные сделали так же, включая персонал кафе, но они уже не обращали ни на кого внимание, только держались за руки.
Выскочив на улицу, они отдышались. Треск почти стих, только небольшие искры еще мерцали перед глазами.
- Там я живу.
- И я. Видимо, туда идти нельзя. Видел?
Они заглянули за край дома и увидели, что темнота, которую принес чистильщик, все окутала, и в ней, такое ощущение, что всё потихоньку растворялось. Включая людей, чьи фигуры безжизненно застыли на тротуаре.
Следующий день был очень коротким. На его исходе Элис и Дин пробирались по кварталам, на которых осталось уже очень мало людей, и те кто остался - были в очевидном шоке.
- Интересно, кто это всё сделал? И когда? - спросил Дин, указывая на разбитые витрины магазинов. Да уж, как после войны. Когда успели?
Дальше всё прозаично: попытки где-то спрятаться, согреться (стало заметно холодней - солнце всё ещё не вставало), поесть. Кажется, тут-то должны начаться невероятные приключения, погони, но нет… Лишь попытки выжить. Скучные попытки выжить.
Кажется, этот магазин раньше был книжным. Ну да, точно, кроме полок с книгами в темном зале ничего не обнаружилось.
Пробираясь между ними, Дин внезапно споткнулся и увидел человека, сидевшего на полу:
- Эй, осторожно! - недовольно сказал тот.
- Простите, мы просто пытаемся спрятаться. - сказала Элис, - Вы давно тут?
- Да пару часов сижу. Пережидаю апокалипсис.
- Что? Апокалипсис? - удивленно переспросил Дин.
- Тебе, болван, еще не понятно? Умрешь ты и попадешь в ад проклятый. Нет нам спасения. - хриплым голосом сообщил человек. Тут он внезапно напрягся: - вот! Слышите?
Они слышали. Этот жуткий треск усиливался и, кажется, приближался к ним троим. Все замолчали и напряглись. Постепенно треск утих и снова проступили очертания темного магазина.
- Ну вот, кажется пронесло. Я уже второй раз такое сл… - начал говорить человек на полу, но Элис не услышала окончания фразы, потому что внезапно в её голову снова ворвался голос:
- Сто пятьдесят два! - Элис зажмурила глаза.
Было больно. Как будто сильный приступ мигрени наступил, и Элис всё ещё была жива (эта испуганная мысль пульсировала у неё в голове), но не могла разлепить глаза.
- Девушка, с вами всё в порядке? - с этой фразой боль как рукой сняло. Элис открыла глаза и обнаружила, что сидит в автобусе и едет по какому-то городу. Светило солнце, был летний день. Элис сделала глубокий вдох. Воздух пал теплом и спокойствием.
- Где я? Мне что-то… нехорошо. - ответила она.
- Следующая Филевский бульвар, конечная.
- Что? Какой бульвар?
- Сто пятьдесят второй автобус это. Вы куда едете? Может вам скорую вызвать? - это была кондуктор, теперь Элис её разглядела.
Обретение