Она поставила стакан на стол и, ссутулившись, закрыла голову руками.
— Что со мной? — спросила она, глядя вниз, на столешницу.
Доктор Джиллет встал с места и пересел к ней на диван. Он ласково похлопал ее по плечу. Нила вскинула голову, посмотрела ему в глаза. Она отчаянно жаждала утешения.
— Должен признать, ваша проблема меня очень заботит. Но, — продолжал он, зажигая для нее искру надежды, — все не так неожиданно, как вам, наверное, кажется.
— Правда?
— Могу назвать вам три причины подобной реакции, — ответил Джиллет, устраиваясь поудобнее и оставляя между ними лишь полоску свободного пространства. — Во-первых, вы очень молоды и работаете недавно, вы еще не сталкивались с такой мощной проблемой. Я просмотрел ваш послужной список. Благодаря таланту и трудолюбию вы стали ведущим реаниматологом в очень юном возрасте. Конечно, лучше было бы отправить вас в какой-нибудь крупный центр, где бы вы работали в составе реанимобригады. На первых порах вам почти не пришлось бы общаться с пациентами. Будь вы в моей бригаде, а я уверяю вас, я бы с радостью принял вас к себе, вы бы не стали самостоятельно проводить воскрешение до тех пор, пока не разменяли бы шестой десяток.
— Значит, послав меня в Боулдер, мне сделали комплимент?
— Вас никуда не посылали. Скорее, «бросили». Разве вам не казалось странным, что коллега, с которой вы работаете в паре, среднего возраста — насколько я помню, ей лет семьдесят с чем-то?
Нила кивнула.
— По-моему, ваш директор, Мош Маккензи, точно знал, что делал, подав на вас заявку после того, как вы закончили университет. Он не случайно назначил вас, недавнюю выпускницу, ведущим реаниматологом.
Нила задумалась. Доводы доктора показались ей вполне логичными. Сейчас ей нужны любые слова, способные ее утешить!
— Во-вторых, — продолжал Таддиус, — у нас еще не было пациента вроде мистера Корда… никогда не было!
Нила молчала и смотрела на него застывшим взглядом.
— В самом деле, — продолжал Таддиус, — по сравнению с ним наши самые выдающиеся, самые интересные клиенты кажутся пресными, как ботинки. Вот что, безусловно, ведет к причине номер три…
Как будто для того, чтобы придать своим словам больше веса, он поставил на стол пустой стакан, который до того рассеянно вертел в руках, и откашлялся.
— Джастин не из нашего мира. Самая прочная страховка, которая охраняет реаниматологов, заключается в том, что пациенты охотно разделяют наше мнение об общественных психологических барьерах, пациент и реаниматолог одинаково считают подобные отношения неправильными — и даже пагубными. Тысячи невидимых нитей в течение целой жизни создают прочную стену, отделяющую нас от наших пациентов.
Нила кивала, хватаясь за слова доктора, как за спасательный круг.
— Но, — продолжал Таддиус, — Джастин явился не из нашей эпохи. Он не ведает об осторожности и презрении по той простой причине, что не испытывает их. Судя по видео, где засняты вы оба за несколько недель общения, я вынужден сказать, что его чувства прямо противоположны. Более того, осмелюсь заметить, что его сильно влечет к вам.
— Да, мы с ним уже обсуждали это, — вскинулась Нила, желая хоть как-то защититься. — Ия недвусмысленно ответила ему «нет».
— Вот и хорошо, — кивнул доктор Джиллет. — Следовательно, учитывая все, что я сейчас сказал, то, в чем вы мне сегодня признались, и чувства, с которыми вы сейчас боретесь, пусть на поверхности и являются отклонением, на самом деле вполне естественны… Точнее, естественны, насколько позволяет ваше положение. Только вдумайтесь, Нила! Интересный, властный, красивый мужчина проявляет к вам неподдельный интерес… Если бы вы не ответили на его чувства, вы повели бы себя неестественно!
Таддиус понял, что его слова попали в цель. Нила явно испытала облегчение. Чтобы она не слишком радовалась искуплению грехов, Таддиус нанес удар:
— Но помяните мои слова, Нила, нельзя допускать, чтобы из вашего взаимного интереса что-то выросло. Мы обязаны защищать не только вас, но и вашего клиента, в том числе и от него самого.
Претворяя слова в действие, он немедленно начал оглядывать комнату, ища все, что выдавало бы женскую руку.
Ничего. Это хорошо.
И все же он вынужден был спросить:
— Вы живете здесь?