— Зато в моем мире, — грустно усмехнулся Джастин, — никого не заставляли покидать любимых против воли!
— Черта с два — не заставляли! — возразила Нила. — Может, не заставляли никого из твоих знакомых, но до Большого Краха сотни миллионов людей голодали из-за идиотских войн, и у них не было работы, поэтому они вынуждены были бросать свои семьи и искать счастья в других местах. Если у нас кого-то и «заставляют», как ты говоришь, перемещаться в другое место, то за щедрое вознаграждение. Почти во всех случаях перемещаемый может взять с собой семью. Иначе ничего бы не получилось.
— Если дело в этом, — возразил Джастин, — почему я не могу полететь с тобой на Нептун?
— Помимо того что по контракту наши отношения являются отношениями врача и пациента, я — исключение из правила.
— Замечательно! Мне стало гораздо легче.
— Но я всего лишь одна из тысяч исключений на сорок миллиардов. В вашей системе были сотни миллионов подобных случаев всего на шесть или семь миллиардов!
— И все же от твоих слов ничего не меняется, — буркнул Джастин. — Тебя вынуждают уехать!
— Нет, Джастин. — Она встала с дивана и повернулась к нему лицом. — Дело в тебе. Это ты вынуждаешь меня уехать! Ну как ты не понимаешь?
От изумления Джастин вытаращил глаза.
— Милый, — продолжала она, — если бы ты мог дать мне что-нибудь, ну хоть что-нибудь во всей системе, что бы ты мне дал?
Джастин не колебался ни секунды:
— Я бы скупил все твои акции, которые тебе не принадлежат, и передал их тебе!
— Не стесняйся, — улыбнулась Нила. — Ты бы сделал из меня Женщину вне корпорации, если бы мог?
— Да, — ответил он. — Не задумываясь!
Нила покачала головой:
— Джастин, понимаю, тебе будет неприятно, но… я бы не приняла от тебя такой подарок. Не пойми меня неправильно, я буду плясать от радости в тот день, когда приобрету контрольный пакет. Созову гостей и так далее. Но, даже если забыть о пяти процентах, которыми владеет государство, как я могу выйти из корпорации? Да и зачем? Всем, что я знаю, всем, что у меня есть, и всем, чем я владею, я обязана инкорпорации — включая тебя! Кто я и что я, определилось в тот день, когда я родилась, и закончится, когда я умру. Благодаря нашей системе все люди персонально ответственны за других. Своекорыстие — вот самый мощный стимул для нашего вида! Этот стимул справедлив по отношению ко всем. Я существую благодаря инкорпорации. Мне хотелось, чтобы и ты тоже так существовал. Ты хоть понимаешь, что мы с тобой еще не обменялись?
— Чем не обменялись? Акциями?!
— Ты напрасно боишься, — ответила Нила. — Это так прекрасно! Двое влюбленных дарят друг другу по одной своей акции. Они не продают и не покупают их, а именно дарят друг другу. Вот настоящее обещание совместной жизни, и не обещание даже, а поступок.
— Нила, мне об этом известно, но мы… мы с тобой могли бы обменяться кольцами.
Нила понимающе кивнула:
— Многие из нас до сих пор соблюдают старинный обычай, но кольцо — однократный подарок. Акция же — дар, который остается с тобой на протяжении всей жизни.
Нила снова села и положила руку на колено Джастина, а другой рукой нежно погладила его по лицу.
— Мне многое хочется сделать вместе с тобой и для тебя, но это невозможно, потому что ты не можешь… нет, не хочешь принять мой мир!
— Дело не во мне, — ответил Джастин, сжав зубы, — а в GCI, которая нас разлучает.
Нила взяла Джастина за руку:
— Джастин, я хочу, чтобы когда-нибудь у меня появились дети и чтобы их отцом был ты.
Глаза у Джастина наполнились слезами.
— Нила, я… не знаю, что сказать, кроме того, что… конечно, я не знаю другой женщины, кроме тебя, с кем мне хотелось бы растить детей.
— Ты, конечно, имеешь в виду наших общих… инкорпорированных детей?
Джастин хотел ответить, но тут до него дошел смысл сказанных Нилой слов, и он замер. Он как-то не думал о будущих детях, только знал, что они у него непременно родятся и он будет к ним готов. Оказывается, и здесь не все так просто. Нила права. Если у них родятся дети, они автоматически инкорпорируются, независимо от его личного статуса. И не только это. Он будет владеть двадцатью процентами своих детей, ему придется владеть ими… по крайней мере их акциями, до тех пор, пока детям не исполнится двадцать один год… Его дети будут такими же уязвимыми, как Нила. Нет, не такими же. Они ни за что не лишатся своего контрольного пакета — если только не промотают его. Они просто будут ограничены в своих действиях вездесущими законами инкорпорации.