— Неужели ты не понимаешь, Джастин? До тех пор пока ты не примешь наш образ жизни, у нас с тобой нет будущего. Я очень люблю тебя и останусь с тобой, пока смогу, но, когда я должна буду уехать, я уеду. Причем уеду добровольно. Либо ты получишь меня, либо останешься Человеком вне корпорации. И то и другое, к сожалению, невозможно. Пожалуйста, ради меня и ради себя самого не пытайся прибегнуть ни к каким юридическим уловкам. Давай лучше постараемся провести последние месяцы как можно лучше.
Джастин крепче прижал ее к себе, вдыхая ее аромат, как будто мог таким образом забрать часть ее себе, чтобы Нила осталась с ним навсегда. Он посмотрел любимой в глаза и печально улыбнулся:
— Значит, на завтра приготовлю нам яхту.
«Сотни арестов по всей Солнечной системе. Благодаря неусыпной бдительности корпораций, стоящих на страже закона и порядка, благодаря твердости, с какой Джастин Корд руководит Партией свободы и благодаря желанию бывших боевиков помочь следствию обнаружены и уничтожены ячейки „Боевого крыла“! Боевики успели заложить еще две „серые бомбы“, но их быстро уничтожили с помощью новых нанороботов, которые распространяет по всей системе GCI. Если хотите узнать последние новости, следите за выпусками „Интерньюс“!»
Джастин нашел Омада в небольшом пабе, друг сидел, сгорбившись у стойки. Забегаловка оказалась самой низкопробной. Впрочем, еще совсем недавно Джастин не смог бы определить, что перед ним — дешевое заведение или дорогой ресторан. Например, здесь было безукоризненно чисто — ведь нанороботам и дронам ничего не стоило навести порядок. Обстановка казалась новенькой, но мебель сейчас стоила так же дешево, как в дни Джастина, — картонные подставки под бокалы. Так что старая примета не действовала. Все спиртное казалось безупречным на вкус, от наркотиков не сносило крышу, а кормили тут, по прежним меркам, просто восхитительно.
Но, немного привыкнув к инкорпорированному миру, Джастин заметил отсутствие класса. Во-первых, все было одинаковым — стулья, столы, стаканы и миски. Такую мебель и посуду создавали и мыли только нанороботы. Кроме бармена, который, скорее всего, был и владельцем заведения, среди обслуги не было ни одного живого человека. Роботы принимали заказы и разносили закуски и напитки. Но главное — завсегдатаи. У всех на лицах застыло выражение «я пришел сюда напиться, так что отвали, придурок!».
Судя по тому, как Омад склонился над бокалом, Джастин понял: друг пьян в стельку. Он подозвал бармена. Человек за стойкой, узнав Джастина, тут же подлетел к нему и хихикнул:
— Так это ты! Тот самый козел!
— Да, и тебя туда же, — ответил Джастин. — Выпить-то продашь?
— Это он так тебя называл, не я. — Бармен ткнул пальцем в Омада и доверительно перегнулся через стойку. — У меня, приятель, правила простые. Мне плевать, кто ты. Есть кредиты — получишь выпивку. Ясно тебе? Проще некуда. Я знаю, у тебя кредиты есть. Так что будешь пить?
— У тебя есть выдержанное, двадцатиоднолетнее шотландское виски «Спрингбэнк»?
Бармен ткнул пальцем в голодисплей.
— Чтоб меня обревизовали, — ошеломленно проговорил он, — оказывается, есть у нас такое. В моей забегаловке ни один, ну просто ни один человек ничего подобного не заказывал! Только помни, у нас не настоящее пойло, а синтезированное. Ну как, берешь?
Джастин кивнул:
— Ага… Если по вкусу здешнее пойло хотя бы отдаленно будет напоминать то, настоящее, я буду счастлив.
Бармен поставил бокал в небольшую нишу, нажал кнопку на голодисплее. Через несколько секунд в стакан полился заказанный напиток. Бармен с интересом вертел в руках хрустальный стакан. Судя по его взгляду, Джастин понял: ему тоже интересно, хорошо ли нанороботы изготовили напиток для человека, который пробовал оригинал. Джастин почтительно отпил глоток двадцатиоднолетнего (хотя можно ли так говорить?) виски. Подобно оригиналу, цвет оказался насыщенным, красновато-коричневым. «Цвет соответствует», — подумал Джастин. Кстати, задача непростая, ведь при производстве виски «Спрингбэнк» на винокурне «Кэмбелтаун», в отличие от многих конкурентов, никогда не применяли пищевых красителей. Джастин принюхался. Насыщенный аромат хереса и соленого морского воздуха… с торфяными нюансами. Он одобрительно кивнул. Пока все нормально. Он отпил глоток и ощутил тона дубовой бочки, вишни и шоколада. Послевкусие тоже полностью соответствовало «Спрингбэнку» — теплое, солоноватое, быстро переходящее из сладкого, почти как сироп, в сухое.
— Превосходно! — с довольным видом произнес он.