Джастин узнал, что на Церере не один город-порт. Себастьян рассказал ему, что недвижимость на малой планете так выросла в цене, что к ней «придвинули» несколько метеоритов поменьше. Теперь они вращались синхронно со своей «старшей кузиной». И пусть метеориты служат лишь «окраинами» Цереры, все они казались Джастину маленькими драгоценными камешками, подчеркивающими достоинства величественной красавицы.
Поток транспорта оказался настолько плотным, что кораблю Джастина пришлось постоять в очереди.
— Извини, приятель, — сказал ему капитан корабля, — хоть мы и доставили тебя почти до места очень быстро, избавимся мы от тебя еще не скоро! — Капитан добродушно рассмеялся собственной шутке.
Судя по равнодушию членов экипажа, они слышали эту шутку уже много раз. Над космопортом зависла вереница кораблей всех форм и размеров, все терпеливо ждали своей очереди.
Наконец, они получили разрешение на посадку и вскоре подлетели к стыковочному узлу в ста двадцати шести милях под поверхностью Цереры. Отправив багаж вперед, Джастин неуклюже (еще не прошло действие наномагнитов) зашагал к трубе подъемника. Приблизившись к поверхности малой планеты, он вздохнул с облегчением. Теперь цель его была проста: найти Нилу.
В городе имелось три проспекта, названные в честь Дамзаха, Смита и Сингха. По распоряжению Председателя Нила должна была ждать его на проспекте Сингха вместе с Элинор и Мошем. Они будут стоять рядом со статуей Кардори Сингха — первого человека, ступившего на Цереру. Главное — заметить своих у постамента статуи высотой с двухэтажный дом. Очутившись на проспекте Сингха, Джастин был поражен яркостью дневного света в огромной пещере. Он поспешно надел большие солнечные очки и подкрутил линзы, уменьшая яркость. Очки защищали не только глаза. Даже на Церере непременно узнают самого знаменитого человека в Солнечной системе. Шел он опустив голову и лишь время от времени взглядывал вверх. Проспект оказался оживленным, здесь велась торговля, летали флаеры, толпились люди. Только пахло не так, как на Земле. Джастину показалось, что здесь пахнет камнем, сжатым воздухом и сталью. В потолке — или на полу, в зависимости от положения в пространстве, — были выдолблены платформы для любителей «тарзанок», парашютного спорта и дельтапланеризма.
С разрешения Джастина себастьян выполнял роль гида. Он вел своего хозяина к статуе.
— Обитатели Цереры решили отказаться от искусственного неба, которое стало бы слишком явной имитацией Земли. Здесь поверни налево… им не хотелось ничего копировать. Церерцы гордятся тем, что они — не земляне. Поверни направо… и их гордость трансформировалась в желание не сглаживать различия, а, наоборот, подчеркивать их.
— Спасибо, себастьян, — ответил Джастин, слушавший лишь вполуха. Сердце его забилось быстрее, он предвкушал встречу с любимой женщиной, которую, как он еще совсем недавно считал, он больше не увидит. С женщиной, любовь к которой росла и крепла с каждой милей его долгого пути.
Вдали уже замаячил силуэт огромной статуи. Чем ближе Джастин подходил к месту своего назначения, тем больше людей замечал вокруг. Видимо, он прибыл на какое-то собрание, повод для которого был совсем не праздничный. Демонстраций он повидал достаточно и решил, что, как только увидит Нилу, сразу заберет ее отсюда, посадит на корабль, и они вдвоем вернутся на Землю.
— Джастин! — громко закричала Нила откуда-то из толпы.
Толпа расступилась, едва люди поняли, кто находится среди них.
— Нила! — закричал в ответ Джастин и побежал к ней, расталкивая всех на своем пути. Через секунду они очутились лицом к лицу. И вдруг так же внезапно схватили друг друга в объятия и застыли на месте, словно не собирались отпускать друг друга никогда.
Никто не удивился, никто не возмутился — по крайней мере, ничего подобного Джастин не заметил. Церерцы считали себя людьми жесткими, прагматичными, но вместе с тем питали слабость к романтическим чувствам, особенно если такие чувства противоречили традициям. Джастин и Нила прекрасно отвечали всем требованиям колонистов.