Джастин скрестил руки на груди и покачался на стуле.
— Другие будут?
— Что «другие»? — не поняла Нила.
— Другие неофициальные вопросы. Если честно, мне ужасно нравится их выслушивать.
Нила улыбнулась, вспомнив первые секунды после пробуждения Джастина и все вопросы, которые она хотела ему задать. Хотя они по-прежнему не кажутся ей уместными… Все планы полетели к чертям, похоже, с этим человеком так всегда. Прекрасно, почему бы и нет?
— Кажется, вам не терпится ответить на мои вопросы, — заметила она.
— Кто сказал хоть слово об ответах? Мне нравится просто слушать ваши вопросы. Из вопросов часто узнаешь больше, чем из ответов. А мне предстоит многому учиться. Так что, понимаете, вы оказываете мне огромную услугу, задавая вопросы.
Неожиданно для себя Нила снова заулыбалась:
— Мой дорогой мистер Корд! Вы, кажется, мной манипулируете?
— Что вы, и не думал даже! — ответил он таким же тоном.
— Ладно, Джастин. Объясните, почему вы это сделали?
— Что именно?
— Почему вы вдруг исчезли?
— На этот вопрос ответить легко, Нила. Я хотел жить.
— Это я поняла и без аватара, спасибо, — парировала Нила. — Разумеется, вы хотели жить. Но могли бы решить свой вопрос гораздо проще, даже логичнее, обратившись в одну из существовавших тогда криофирм… Зачем взваливать на себя столько дополнительных сложностей, создавая отдельную криокапсулу? Особенно учитывая тот факт, что замораживание в ваши дни было таким отсталым. Я бы на вашем месте прибегла к помощи специалистов. Или, по крайней мере, тех, кто проводил начальные исследования в зарождающейся области науки.
Джастин ответил не сразу. Он подождал, пока помощник официанта уберет со стола и им предложат десерт.
— Раз уж мы в Италии, — заметил Джастин, — здесь надо попробовать тирамису.
— И мне тоже, — сказала Нила.
Приняв заказ, официант удалился.
— Нила, — заговорил Джастин, как только официант оказался вне пределов слышимости, — что вам известно о моем времени?
— Немного. Кроме того, вы отвечаете вопросом на вопрос. Не надо!
Джастин собирался возразить, но неподдельная пытливость Нилы остановила его.
— Ладно. Итак, главное — все криофирмы и, более того, все сторонники крионики строили свои убеждения на одном важнейшем факторе, и все ошибались, — задумчиво начал Джастин. — Очень жаль! Не то чтобы они заблуждались, но ход их мыслей представлялся мне непоследовательным. Они как будто пытались пересидеть дома ураган. Разумом понимаешь: если налетит ураган, дом рухнет. Оставаться снаружи еще страшнее… Ты прячешься в доме и надеешься, что ураган обойдет вас стороной. Если он все же не обошел вас стороной, вы надеетесь, что он не уничтожит ваш дом, а вместе с ним — и вас. Но в глубине души вы волнуетесь.
— Хорошо, — кивнула Нила, — сравнение яркое, но что оно означает?
— Мой мир был обречен.
— Звонила ваша свояченица. Она беспокоится за вас.
— Бывшая свояченица, Себастьян. Аманда умерла, — механически поправил Джастин, откладывая утренний выпуск «Уолл-стрит джорнэл» и глядя на своего верного помощника Себастьяна Бланкано.
Как обычно, на помощнике был костюм-тройка, в руках он сжимал коммуникатор. Сообщая Джастину о звонке бывшей свояченицы, Себастьян одновременно просматривал сводки, узнавая новости из двадцати различных газет на четырех языках. Джастин считал Себастьяна самым лучшим из всех своих помощников. Красавцем его нельзя было назвать, светло-карие глаза почти сходились на носу, отчего он напоминал аккуратную птицу. Очень высокий, очень худой, он, казалось, через несколько лет совсем облысеет, что тоже не придавало ему шарма. Как всегда, Себастьян стоял, пока Джастин сидел, завтракал и читал газету. Джастин с самого начала пытался как-то оживить своего главного помощника — даже приглашал его позавтракать с ним, — но сдался, поняв, что Себастьяну этого не нужно. Кажется, Себастьян вообще не признавал ничего неофициального, но даже то, что он относился к Джастину как к божеству, делало его неоценимым помощником в управлении многомиллиардной империей. Джастин отдавал должное уму Себастьяна. Его помощник знал больше иностранных языков, гораздо лучше разбирался в математике и отличался крайней собранностью. С другой стороны, Себастьян был лишен многих качеств Джастина. То, что давалось Джастину потоками, Себастьяну было отпущено каплями — неосязаемая смесь любопытства и коварства, которая вдыхала жизнь в инновации, способные сделать одного человека миллиардером в тридцать восемь лет, а другого — прославленным секретарем в пятьдесят три.