— Пошлите ей цветы, — распорядился Джастин.
— Уже послали. Дважды. Наверное, поэтому она и беспокоится.
— Тогда передайте ей, что я занят… или уехал за границу.
Себастьян выразительно покосился на него.
— Это вы тоже сделали?
Себастьян ничего не ответил, только слегка дернул бровью в знак согласия.
— Разве она не понимает, что у меня все в порядке? Да, ее сестра умерла, да, моей жены больше нет, но ведь все произошло больше полугода назад. Время двигаться дальше! — Он схватил газету, чтобы Себастьян не видел его глаза. — Я… должен двигаться дальше.
Себастьян молчал до тех пор, пока не решил, что босс готов воспринять следующую порцию информации.
— Нас поливают в прессе, — без выражения произнес он.
Джастин положил газету.
— На что они теперь жалуются?
— На завод в Элкгроуве.
— Постойте, сейчас сам отгадаю, — проворчал Джастин. — Жаловаться на то, что я притесняю рабочих, они не могут. — Он, как и все, прекрасно знал, что на заводе в Элкгроуве, штат Теннесси, нет ни одного рабочего — он стал первым в мире заводом без людей.
— Да, мистер Корд. Похоже, все наоборот, — ответил Себастьян. — Они возмущаются, что у вас вообще нет рабочих.
— Строго говоря, это не так, — ответил Джастин.
Несколько человек на завод все же допускались. В основном технический персонал и несколько уборщиков. Но правдой было и другое: впервые в истории завод не зависел от людей в процессе повседневного производства. Полностью автоматизированных заводов было много, но все они в конечном счете зависели от человека. Его производство с человеком не было связано. Джастин создал систему, способную самонастраиваться и учиться на ходу. Система избегала ошибок… В общем, то был завод с самовоспроизводящимися роботами, которые строили еще лучших роботов, способных выполнить все необходимые задачи. Более того, систему можно было приспособить к любому производимому товару.
И что с того, что Джастин был способен платить немногим рабочим, имеющим отношение к заводу в Элкгроуве, неслыханное жалованье? В конце концов, его расходы на персонал приближались к нулю, ведь рабочих почти не было. Но именно за это его возненавидели профсоюзы, конкуренты в Индии и Китае тоже ненавидели его, боясь, что крупные корпорации свернут производство в странах третьего мира. По этой же причине его боялось правительство собственной страны. Ничего удивительного, правительство всегда боится настоящих инноваций, потому что консервативно по самой своей сути.
— Может быть, — сказал Джастин, — они отступят, когда поймут, что мой завод начнет приносить настоящую прибыль только через десять лет?
— Я уже пытался внушить им это, — возразил Себастьян. — Они, сэр, восстают не против прибылей, а против перспектив.
— Верно. Никаких рабочих. Никаких профсоюзов. Никаких забастовок. Никаких семейных пикников… и так далее.
— Рад, что вы сегодня бодрее. — Себастьян понял, что последние слова босса гораздо ближе к цели, чем, возможно, хотел признать сам Джастин. Он знал, что Джастин и его покойная жена когда-то мечтали о детях. Знал он и то, что пьяный водитель, который круто оборвал ее жизнь, за одну ночь превратил его босса из нежного, заботливого мужа в ожесточенного и черствого грубияна.
Джастин делано улыбнулся.
— И еще, — продолжал Себастьян, — думаю, мы оба понимаем, что отметка в десять лет — всего лишь примерная веха.
Следующая улыбка оказалась неподдельной.
Себастьян имел в виду, что бухгалтерские книги показали рост прибыли за четыре года, если теперешние прогнозы правильны, они получат прибыль даже через три года. Но Джастин, полагаясь на помощь Себастьяна и опытных пиарщиков, считал, что безопаснее будет, если друзья и враги будут его недооценивать. Он улыбнулся при мысли о том, что завод в Элкгроуве — его на сей день самое противоречивое предприятие. Завод, который не загрязняет окружающую среду, не производит вредных выхлопов в атмосферу, работает с полной отдачей… Он даже не создает пробок на дорогах. И все же многие его ненавидят. Впрочем, этого следовало ожидать. Ненависть до какой-то степени лишь усиливала веру Джастина в его детище. Заурядные умы всегда ненавидят великие идеи, и роботизированный завод — его идея — не составлял исключения.
Джастин встал из-за стола. Он был одет в спортивный костюм.
— Пойду пробегусь.
— Отлично, сэр. — Себастьян понимал: после трагедии работа стала спасением для его босса. А кроме работы — только изнурительные тренировки.