– Лаванда! – выкрикнул кто-то из зрителей.
Девушка повернулась к нему, чмокнула полными губами, послав воздушный поцелуй, и подмигнула. Пока ее тело выходило на поверхность, она продолжала танцевать. На ней был вызывающий бюстгальтер из тонких переплетенных лент, казавшийся на ее темной коже красным, из которого рвались наружу полные груди. Талию обхватывала тонкая лента со свисающими кусками ткани, оставлявшими открытым плоский живот. Ниже находились две широкие резинки трусиков. Длинные и гладкие ноги заканчивались мягкими кроваво-красными туфлями-лодочками на десятисантиметровом каблуке.
– Язык убери, свисает, – усмехнулась Серена, поглядев на Корди.
– Трудно дышать, мамочка. Очень трудно.
– А что так? У вас на юге такого нет?
Корди не ответил. Он зачарованно смотрел, как Лаванда пуговицу за пуговицей расстегивает бюстгальтер.
– Ты меня поражаешь, Корди. Я полагала, тебе нравятся светленькие коротышки.
– Хороший соус готовится из многих приправ.
– Это мексиканская пословица?
– Нет, моя новая жизненная философия.
Серена увидела, как Лаванда расстегнула бюстгальтер, и тот свалился на пол. Большие соски ее грудей торчали, как пули. Девушка подхватила груди снизу ладонями и потрясла ими. Толпа упоенно застонала.
– Пошли работать, донжуан.
Серена взяла Корди за рубашку, поволокла за помост. Тот шел, вывернув шею и не сводя глаз с Лаванды. В углу зала Серена увидела дверь с табличкой «Только для исполнителей». Возле нее стоял могучий охранник с еще более зверской физиономией, чем у владельца клуба. Серена объяснила ему, что они получили разрешение поговорить с девушками, после чего монстр, посмотрев на их значки, недовольно ворча, пропустил их, отступив от двери.
Проходя мимо охранника, Корди любезно улыбнулся ему:
– Надеюсь, ваши девушки с мужчинами так же застенчивы, как и вы, – промолвил он.
Серена хмыкнула. Охранник промолчал.
Они спустились по лестнице и вошли в раздевалку, где находились девушки различной степени наготы. Одни запихивали груди под тесные подобия бюстгальтеров, другие сидели перед зеркалами, накладывая косметику, третьи, таких было меньшинство, переодевались после работы в обычную одежду. На Серену и Корди никто не обращал внимания, если не считать пары девушек, одаривших последнего манящей улыбкой. В ответ он широко улыбнулся.
Серена подошла к трем девушкам, готовившимся уходить. Одна была совсем одета, другая успела натянуть бюстгальтер и джинсы, третья, огненно-рыжая, сидела совершенно голой.
– Девушки, мы хотели бы задать вам несколько вопросов, – произнесла Серена.
Девушки, только что громко разговаривавшие и смеявшиеся, умолкли. Одна из них повела плечами. Рыжеволосая, взглянув на Корди, грациозно изогнулась, так что он увидел даже бугорок под ее лобком, посмотрела ему в глаза и улыбнулась. Корди и бровью не повел, хотя Серена сознавала, чего это ему стоило.
Серена объяснила девушкам, кто они и что им нужно, в двух словах описала труп, найденный в пустыне, упомянула о татуировке на левой груди. Услышав про убийство, девушки насторожились. Они понимали, что работают в сфере, где крутятся самые разные типы, в том числе и сумасшедшие, и когда кто-то из танцовщиц вдруг погибает, все сразу начинают гадать, чьих это рук дело и чья очередь следующая.
– Ну так что? – спросила Серена. – Узнаете вы ее?
Девушки переглянулись.
– Кто-то уходит, кто-то приходит, – безразлично проговорила рыжеволосая, поглаживая грудь. – Такое описание подойдет к сотне девушек из клубов.
– А татуировка?
Девушки покачала головами.
Вот так и прошел день. В каждом клубе им заявляли одно и то же: «Одни девушки приходят, другие – уходят. Никто ни за кем не следит. И половина из них молоденькие блондинки».
Они быстро переговорили с остальными и, получив аналогичные ответы, собирались уже уходить, как вдруг Корди ткнул пальцем в подъемник, опускавшийся вместе с Лавандой. Девушка балансировала на нем, стараясь не свалиться. Когда до пола оставалось совсем немного, она спрыгнула с него, и он поехал назад, вверх.
На ней ничего не было, кроме чулок и тонюсенького пояса, за резинку которого было заткнуто несколько банкнот. Когда она шла, постукивая каблуками по полу, ее груди подпрыгивали. Лаванда остановилась перед автоматом по продаже кока-колы, достала из-за резинки доллар, сунула его в автомат, взяла банку диетической колы, сделала большой глоток. Потом она повернула голову и встретилась глазами с Сереной и Корди.
– А вы что тут делаете? – требовательно спросила она.
– Это из полиции, – услужливо пояснила рыжеволосая. Она уже надела бюстгальтер и кожаные джинсы. – Ищут какую-то пропавшую девушку.
– Все мы тут пропащие! – бросила Лаванда.
Корди не только не делал вид, что не интересуется ее телом, он глаз с нее не сводил, медленно, с наслаждением оглядел девушку с головы до пят, каждый сантиметр кожи, надолго задерживаясь на самых интересных местах. Лаванда довольно усмехалась.
– Эй, дружок! За это мне деньги платят. Или ты думаешь, что если полицейский, то имеешь право глазеть на меня бесплатно?
– Согласишься со мной пообедать, и мы будем в расчете, – промолвил Корди. – Договорились?
Серена закатила глаза. Лаванда засмеялась:
– А член у тебя такой же длинный, как и язык?
– У тебя есть шанс выяснить это, – отозвался Корди.
Лаванда обратилась к Серене:
– Вы не супруги?
– Это мой напарник, – ответила Серена, больно ткнув Корди локтем. – Сегодня по крайней мере, а завтра – не знаю.
– Ну и как тебя зовут, малышок? – поинтересовалась Лаванда, переведя взгляд на Корди.
Серена поняла, что Корди ей понравился. Ей было забавно наблюдать за ним.
– Можешь называть меня Корди, – проговорил тот.
– Знаешь, Корди, все бы хорошо, но ты такой коротенький. Боюсь, не замечу, задену тебя случайно. Не упадешь?
– Разве что только на тебя.
– Э, ребята, хватит! – встряла Серена. – Помолчи, Корди, слышишь?
– Как насчет вечера в пятницу? – спросил Корди, не замечая ее.
Лаванда пожала плечами:
– Хорошо, птенчик. Ты меня уговорил. Заезжай сюда в пятницу к восьми. Я как раз закончу. Тебе шести часов на меня хватит?
Серена хмыкнула.
– Романтика! Ты не забыл, казанова, что на нас труп висит? Кто за тебя его идентифицировать будет?
– Да ладно, – отмахнулась Лаванда. – Тут все время кто-нибудь исчезает.
– Я знаю. И эта тоже пришла и исчезла. Рост – пять футов семь дюймов, крашеная блондинка, возраст – от семнадцати до двадцати пяти лет. Пропала дня два назад.
– Ну и что? Да их море пропадает.
Корди протянул руку и потрогал сосок на левой груди Лаванды.
– У нее чуть повыше этого есть татуировка, маленькое сердечко.
«Вот чертов сосунок, вспомнил. Молодец», – подумала Серена. Она иногда действовала механически, как робот, оставаясь бесчувственной к окружавшей ее эротике.
Серена знала, как коллеги называют ее за глаза. Колючкой. Или Колючей Проволокой. Она была похожа на забор, обнесенный колючей проволокой, с надписью «Прохода нет!». В этом и состояла ее драма. Даже когда мужчина ей нравился, она всегда находила возможность отпугнуть его, вместо того чтобы привлечь. Иногда она завидовала Корди, его легкому характеру, умению чувствовать себя в своей тарелке в любой обстановке.
– Сердечко, говоришь? – Лаванда задумалась.
Серена посмотрела ей в глаза и впервые за день почувствовала, как у нее участился пульс.