— Так тебе нравится быть моделью? — спрашивает он, касаясь гладким движением моего плеча. Кожа чуть ли не морщится под его прикосновением, отчего приходится сдерживаться, чтобы не оттолкнуть его. Хадсон буквально держал этой рукой задницу той девушки.
Разве он не понимает, насколько это грязно? Я чувствую на себе взгляд Джуда, но не хочу оглядываться. Не хочу, чтобы он видел, что Хадсон обращается со мной как с легкодоступной игрушкой.
— Эм, да. Это средство для достижения цели, — твердо отвечаю я.
— Здорово! — отвечает Хадсон с энтузиазмом, и я понимаю, что он не слышал ни единого моего слова. Хадсон смотрит через мое плечо на сексуальную рыжеволосую девушку за соседним столиком. У него что, расстройство дефицита внимания? К счастью, та официантка, что забирала у нас пальто, снова возвращается с подносом напитков, вытаскивая меня из этого болота.
— Потрясно, — кричит Беннетт, потянувшись за напитком.
— Не забывайте смотреть в глаза, когда будете чокаться, иначе не видать вам хорошего секса семь лет! — кричит Наоми, и все мы смеемся, когда берем стаканы.
Она поворачивается к Беннетту, и те, играючи смотря друг на друга, наклоняют головы, пока приближаются лицом к лицу. А затем он сладко целует ее. Я улыбаюсь и чокаюсь быстро с Хадсоном, прежде чем он додумается до такого же, затем с Беннеттом и Наоми, специально оставляя Джуда на потом. Он подается вперед через маленький столик и смотрит мне прямо в глаза, когда наши стаканы соприкасаются. Его взгляд абсолютно не читаем. Злость ли клубится в голубых глазах?
— Нам бы этого не хотелось, — шепчет он хрипло, когда наши напитки звенят. Его тон и сексуальные слова полностью застают меня врасплох, и, когда начинаю убирать стакан, замешенный напиток льется мне на дрожащую руку. Прежде чем могу достать салфетку, Джуд тут же хватает меня за руку и подносит к своим теплым губам. Каждый человек за столом наблюдает, как он мягко слизывает алкоголь с моей кожи, и весь кислород сразу испаряется из помещения. Все тело реагирует: легкие в подвешенном состоянии, рот раскрыт, а пульсация между ногами кажется неукротимой. Не могу поверить, что он просто сделал это. И не могу поверить, как хорошо его губы чувствовались на коже.
Граница была официальна пересечена.
— Черт, Джуд! — смеется Наоми, ломая кайф и поднимая настроение. Он смеется, как будто это была просто игра, а затем отпускает мою руку. Движения заставляет соски напрячься под кружевной тканью платья, а стринги полностью увлажниться. Его губы были на моей коже меньше секунды, а он уже превратил все мое тело в горящий шар желания. Самодовольный ублюдок.
Когда я поправляю платье и неловко занимаю место, рука Хадсона с глухим стуком ударяется о спинку моего стула. Я не могу посмотреть ни на него, ни на Джуда. Чувство вины поражает живот, и я не уверена, из-за кого - Джуда или Хадсона? Я чувствую напряжение вокруг стола. Враждебность Хадсона практически покрывает всю кожу, но на самом деле он не имеет на это права. Мы явно не на свидании.
— Как поживаешь, Хадсон? — выпаливает голос позади нас, и я выдыхаю про себя с облегчением, что появилось отвлечение от моих закрученных мыслей. Но передышка недолгая, так как не один человек стоит за этим голосом. При сопровождении вспышек движений и визгливых стульев наш крошечный столик переполняется, и мы внезапно оказываемся посреди шумной группы друзей Хадсона. Тела окутывают нас со всех сторон, похлопывая его по спине и приветствуя. Я киваю головой и представляюсь, но не могу вспомнить ни одного имени после всего сказанного и сделанного, кроме одного: Оливии. Но это только потому, что она училась в одной школе с Хадсоном и мной. Я не должна была удивляться тому, что она оставалась на связи с ним; они одного поля ягоды.
Оливия была одной из моих хороших подруг, но по окончанию средней школы мы пошли разными путями. Она превратилась в ярую оторву, а я сосредоточилась на танцах и учебе, чтобы попасть в Колумбию. С густыми каштановыми волосами и классическими чертами лица она, как всегда, выглядит великолепно.
— Ничего себе! Не могу поверить, что ты на самом деле в клубе! Я думала, ты исчезла с лица Земли после школы. Когда все пошло ко дну,.. — тянет Оливия, пока мы неловко приветствуем друг друга. Ее слова замаскированы нежным, высоким голосом, который заставляет мои уши звенеть.