Она поняла, что их приход не остался незамеченным. Многие с любопытством смотрели на Дэниэлса. Он поставил свой бокал на поднос, когда мимо них проскользнул официант, и подал Анне новый фужер с шампанским.
— Спасибо. Мне больше не надо.
— Ерунда. Выпейте еще. Это бесплатно.
Она улыбнулась и взяла фужер.
— В детстве я немного занималась балетом. Во всяком случае, меня пытались учить. — Анна поделилась скудной информацией, желая затронуть куда более актуальную и волнующую тему. Впрочем, ей просто хотелось с ним поговорить.
— Неужели? Я как-то не представляю вас танцующей.
— Вскоре я увлеклась верховой ездой и переключилась на пони. Я не могу похвалиться особой музыкальностью, да и пластика у меня не из лучших.
Дэниэлс любезно улыбнулся, но зрители явно интересовали его больше, чем рассказ Анны.
Прозвенел звонок, усиленный громкоговорителем. Алан размашисто поставил последний автограф официанту, и Анна поставила на поднос второй пустой бокал. Они направились в бельэтаж. Когда они вошли, билетерша достала рукой в перчатке единственную глянцевую программу из стопки обычных.
— Добрый вечер, мистер Дэниэлс. Рада видеть вас в Опере. Вы не хотели бы приобрести программу-сувенир?
Анна с удивлением пронаблюдала, как Дэниэлс отдал билетерше пятидесятифунтовую банкноту.
— О, благодарю вас, мистер Дэниэлс.
— Это вам на добрую память.
Он провел Анну к ряду кресел и шепнул как заговорщик:
— И нам на добрую память.
Как только они отвернулись, билетерша сунула пятьдесят фунтов в пластиковую сумку, запечатала ее, отдала простые программы главной билетерше и спешно покинула театр.
Она выполнила свою работу на вечер.
Лангтону сообщили по телефону, что полицейские забрали бокал с отпечатками пальцев Дэниэлса из бара в Опере и плюс к тому пятидесятифунтовую банкноту.
— Сомнительно, что на банкноте остались четкие отпечатки. Вряд ли она поможет нам. Бог знает, сколько народа брало ее в руки до Дэниэлса. А как там Анна? — спросил он.
— Отлично. Сейчас должен подняться занавес.
Пока занавес еще не поднялся, она с некоторой робостью разглядывала великолепный зрительный зал. Дэниэлс листал глянцевую программу и показывал ей фотографии танцоров, но не прикасался к Анне. Когда начался первый акт «Лебединого озера», он выпрямился и стал с жадным интересом смотреть на сцену.
Лангтон дремал на диване и проснулся, услышав второй телефонный звонок.
— Идет последний акт. Нам сказали, что зрители разойдутся через полчаса.
— Хорошо. Какой длинный спектакль. Затянулся до десяти часов, — пробормотал он.
Анна поднялась вместе с Дэниэлсом и с восторгом зааплодировала. Танцовщики раскланялись под веселые возгласы «Браво!», и на сцену полетели букеты цветов, переданные солистам, которые удалились за кулисы вместе с другими участниками спектакля.
— Хорошо. — Алан зевнул и взглянул на часы. — Я в вашем распоряжении. Мы можем пройти в артистические уборные и поприветствовать Дарси или сразу отправимся ужинать. Что вы предпочитаете?
— М-м… какой-то немыслимый выбор, — отозвалась она.
— Наверное, нам нужно закусить?
— Да, пожалуйста, я проголодалась.
— Тогда поедем в «Айви». — Они миновали ряды кресел и двинулись по проходу. Он позвонил по мобильному телефону, попросив шофера встретить их у входа.
Дэниэлс убедился, что Анна с комфортом устроилась в машине, и лишь после этого уселся сам. Он наклонился и понаблюдал за нею.
— Надеюсь, что спектакль вам понравился, как вы и рассчитывали?
— О да. Они замечательно танцевали, вы со мной согласны?
Дэниэлс закрыл глаза, и она поняла, что ей следует помолчать. Они подъехали к ресторану, дорога заняла у них не более десяти минут. У входа его вновь громко окликнули фотографы, но на этот раз он полностью проигнорировал камеры и поспешил с Анной к двери, отмахнувшись от любителей автографов.
Дэниэлс отыскал один из лучших столиков и пояснил ей, где находится дамская комната. А потом предложил Анне выбрать рыбный пирог с семгой.
— Э-э… мне нужно туда зайти, — пробормотала она. Дэниэлс поднялся и помог Анне выйти из-за стола. — Вы бы не могли заказать этот пирог для меня? — Она намеренно оставила свою сумочку на столе, дав ему возможность проверить ее содержимое.
Когда она вернулась, им уже подали бутылку шампанского во льду, а ее вечерняя сумочка лежала на прежнем месте. Дэниэлс помог ей сесть. Официант откупорил шампанское, и Алан поднял бокал.
— За вас, — они чокнулись и выразительно поглядели друг на друга, — после превосходного спектакля.