— Она требовала вернуть меня назад. Я так и не понял почему, ведь она совсем не хотела меня воспитывать. И когда меня уводили из приюта, я визжал и плакал.
Анна заметила, что он рассказывает ей об этом без волнения, ровным голосом. О своих чувствах он умалчивал и лишь перечислял факты. Как его то привозили, то увозили, пока он не сбежал из дома. Тогда социальная служба отправила его в детский дом, и оттуда он попал к новым приемным родителям.
— Когда я вырвался из этой проклятой дыры, то начал хорошо учиться. Я даже выиграл приз, и меня перевели в одну из лучших школ. И все это время я не слышал от нее ни слова, не получал писем, и она мне не звонила. А в пятнадцать лет я как-то ехал в автобусе, выглянул из окна и увидел ее. Выглядела она чудовищно: лицо раздулось от пьянства, а грудь обвисла, но при этом она надела мини-юбку и втиснула босые ноги с сетью синих вен в туфли на высоких каблуках. Я испытал отвращение.
Дэниэлс впервые не смог найти подходящих слов. Он тяжело вздохнул и продолжил. Мальчишки, с которыми он сидел в автобусе, заметили ее и рассмеялись. Они не знали, что это его мать, и принялись кричать: «Шлюха! Потаскуха!»
Он покачал головой:
— А я к ним присоединился.
Лангтон был в ярости и не мог успокоиться. Ему передали, что Дэниэлс исчез. Полицейские из группы наблюдения и прикрытия предположили, что подозреваемый воспользовался черным ходом «Менеджмента А. И.», пересек Уардоур-стрит и прошел к гаражу. Но его машина по-прежнему была припаркована. Лангтон напустился на них и выбранил за некомпетентность. Выход из подземного гаража по лестнице привел бы Дэниэлса назад, на улицу, а там, рядом с Оксфорд-стрит, он сразу мог сесть в такси или в какой-нибудь из автобусов. А мог даже спуститься в метро на станции «Тоттенхем-Керт-роад».
Лангтон распорядился немедленно вызвать ему патрульную машину и поехал к Анне.
Она гадала, по какой причине Дэниэлс решил нанести ей визит. Но знала, что ей нужно потерпеть.
Дэниэлс пояснил, что после этого случая он снова сел в автобус, уже один, и добрался до места, где в последний раз видел мать. Он нашел ее на дорожке, прислонившуюся к стене, ее юбка задралась до пояса. Около нее он заметил мужчину в светло-голубой рубашке, который избивал Лилиан Даффи. Она пьяно вскрикивала, но он колотил ее еще сильнее, и она наконец соскользнула со стены и упала.
— Я набросился на него и начал бить, но он достал нож. Она поднялась и встала между нами, заорав на меня: «Убирайся отсюда и не лезь не в свое дело!» А он пригрозил меня убить, если я не отстану. И я убежал. Потом ее подобрали копы. Она сказала, что ее изнасиловали, жестоко избили и она предъявит обвинения.
Дэниэлс рассказал, как он утром отправился в свой старый дом, желая убедиться, что она осталась жива и у нее не столь уж тяжелые ушибы. Ему открыл дверь мужчина в светло-голубой рубашке. Алан опрометью бросился вниз по лестнице, но на улице его тут же арестовали и увезли в полицию в патрульной машине.
— Она заявила, что я ее избил. И меня допрашивал полицейский, не человек, а наглая свинья. Он говорил со мной по-хамски, ругал последними словами, но хуже всего, что я встречал его у нас в доме. Он служил в полиции нравов и постоянно околачивался в этом квартале.
Анна догадалась, что он имеет в виду Барри Сауфвуда. Теперь Дэниэлс говорил так тихо, что она с трудом слышала его.
— А спустя восемнадцать месяцев они обнаружили ее труп и снова арестовали меня по подозрению в убийстве. Все случилось как в дурном сне — пугающе и нереально. У меня не было денег на адвоката, да и вообще никаких денег, я тогда не зарабатывал. Но не сомневался, что ее убил этот тип в голубой рубашке. И вернулся в наш гнусный дом, чтобы с ним расквитаться. Одна из женщин сказала мне, что он «сделал ноги», забрав их деньги. И обещал их всех убить, если они проболтаются о нем здешним копам.
Дэниэлс встал с дивана и посмотрел вдаль своим почти гипнотическим взглядом. Он крепко сжал руки.
— Вы не выяснили, куда он сбежал? Этот мужчина в голубой рубашке?
— Их сутенер? — Дэниэлс кивнул. — Мне как-то попалась на глаза его фотография на первой странице «Манчестер дейли ньюс». Он открыл новый ночной клуб. И вокруг него стояли телезвезды. Черт возьми, он выглядел как преуспевающий бизнесмен.
— А как его звали?
— Джон Энтони Макдоуэлл.
Она поднялась и взяла свою записную книжку записала это имя. Дэниэлс наблюдал за нею.