— Так-таки и все?
— Что?
— Я вас спрашиваю, вы подняли наверх целую машину и там ее раздробили на куски? — ровным голосом осведомился Уайт.
Менеджер поджал губы. Анна заметила, что его имя — Рег Хауторн — было напечатано на табличке, стоявшей на грязноватом столе.
Уайт выпрямился и подтянул брюки.
— Рег, я привык возиться с машинами. Это мое хобби. Вечно покупаю запчасти. А теперь ответьте мне: неужели вы просто взяли и раздолбали его «мерс» со всеми колесами, переключателями, рулем, бамперами, фарами, не говоря уже о щитке? И не жалко вам было? Уж я-то знаю, сколько это стоит.
— А что тут особенного? Мы все, аварийщики, так поступаем. Часть наших привилегий, знаете ли. — Хауторн закурил. — Хотя, если честно признаться, было странно.
— Что странно? — насторожилась Анна.
— Да то, что ущерб там был невелик. Повторяю: я ничего не нарушал, и у меня законный бизнес. Без страховки я никогда не работал, а документы всегда отдавал владельцам. Там же такие расходы, мне и десятой доли не достанется. Но у него с бумагами был полный порядок. Да кто я такой, чтобы свой бизнес на корню губить?
— А перед тем как погрузить машину в грузовик с ковшом и раздробить ее на платформе, вы разобрали ее на части? — осведомилась Анна.
Хауторн снова выдвинул ящик.
— Об этом меня еще никто не спрашивал. Так что с какой стати мне перед кем-то отчитываться, верно?
Он вынул другой толстый гроссбух с загнутыми страницами, перевернул их своими узловатыми пальцами и показал несколько квитанций.
— Я продал какие-то части его «мерса», вот видите, совсем немного. Снимал их потихоньку, разбирал и подторговывал. Фирма «Старые автомобили — В. В.» купила кое-что. Но сиденья они не взяли, наверное, из-за нестандартного цвета. — Он с надеждой поглядел на посетителей. — Есть еще один двор, и там имеют дело только с «мерсами», — пояснил Хауторн и перелистал страницы с квитанциями. — Сиденья потом купила компания «Хадсонс Моторс» из Кроудона. Настоящие ублюдки и мошенники, чуть было меня не надули. А, да, они к тому же приобрели и капот.
— Спасибо. Вы нам очень помогли.
Анна вернулась в свою машину. Гордон Уайт предложил отвезти ее в офис фирмы «Старые автомобили», но она отказалась.
— Вы и так потратили на меня много времени, и я это оценила. — Анна спросила у патрульного сержанта, знакома ли ему компания из Кроудона. Он подбежал к своему сверкающему «Корветту» и вернулся с объемистым справочником «Весь Лондон от „А“ до „Z“».
— Назовите-ка мне снова адрес.
— Я и сама найду, Гордон.
— А я бы с вами охотно туда поехал.
— Может быть, это все поиски вслепую и я там ничего не узнаю.
— Согласен, так вполне может быть. Вряд ли они расскажут вам о сиденьях и капоте. Я в этом сомневаюсь. Да и путь неблизкий. — Уайт наклонился и заговорил с Анной через приоткрытое окно: — Но с чем все это связано, вы уж простите меня за любопытство?
Она улыбнулась.
— Я тоже подумываю о хобби. Не начать ли мне собирать части от старых машин?
— Хотите меня разыграть?
— Да, хочу. Еще раз спасибо, Гордон.
В комнате для допросов было душно, но из-за оживленного движения рядом, на шоссе, они решили не открывать окна. Лангтон ослабил узел галстука. Майк Льюис снял пиджак, а его вспотевшие волосы прилипли к голове. Адвокат Макдоуэлла тоже чувствовала себя не лучшим образом, но на нее подействовала отнюдь не жара. Дело приобретало серьезный оборот, и она ясно сознавала недостаток собственного опыта. Макдоуэлла уже обвинили в хранении наркотиков, но ситуация могла стать куда хуже. Весь ход допроса подталкивал к тому, что ей придется защищать серийного убийцу.
Допрос снимали на видеопленку и записывали. Макдоуэлл не только не жаловался на жару, но неустанно повторял, что он промерз до костей. Его подавленность граничила с какой-то летаргией. Врача предупредили об утреннем допросе, и он сделал Макдоуэллу несколько уколов с сильными витаминными дозами. Отчасти это помогло унять дрожь, хотя другие симптомы судорог были видны невооруженным глазом. Макдоуэлла переодели в тюремную робу, а его вещи отправили на проверку в поисках новых доказательств. Допрос проходил с трудом, он вяло реагировал и повторял заданные вопросы, прежде чем ответить на них. Одним словом, тягостная процедура.
Лангтон крепился из последних сил и боялся, что ему не хватит выдержки. Смесь табачного дыма, жары и едкого пота Макдоуэлла вызывала омерзение, и он начал задыхаться. К тому же от многократных повторений одного и того же его внимание рассеивалось.