Макдоуэлл признал, что был знаком с тремя жертвами, сумочки которых нашли в его подвале. Однако заявлял, будто не брал их и не видел в своем гардеробе. Когда он узнал, что женщины мертвы, то заорал на все отделение:
— Я не встречался с ними черт знает сколько лет, клянусь честью! Не понимаю, что вам от меня надо и что вы хотите услышать, но я этих старых шлюх не убивал! А вот суку Кэтлин Кииган мог бы пристукнуть, не отрицаю. Да ее повесить мало, утопить и четвертовать, до того она была дрянной и мерзкой. Торговала своими детьми. И сынишкой Даффи тоже торговала.
— Вы имеете в виду Энтони Даффи?
— Да, она им хорошо попользовалась.
— Вы говорите, что она предлагала кому-то этих детей?
— Она подсовывала их кому не лень. Продала собственного ребенка, когда ему было всего четыре годика. И навсегда испортила сынка Лилиан. Что она с ним только не проделывала!
— Это вы об Энтони Даффи?
Макдоуэлл раздраженно вздохнул.
— Да. Я уже вам сказал, что вы ко мне привязались?
— А вы уверены, что Лилиан Даффи позволяла ей использовать своего сына?
— Ну да, да. Сколько можно повторять? Я говорю о мальчишке Лилиан. Вы меня слышите? Почему бы вам не проверить отчеты социальной службы, а не тратить со мной время попусту? Они его оттуда забирали десятки раз.
Когда накопившиеся свидетельства стали оборачиваться против Макдоуэлла и его вот-вот могли обвинить в серийных убийствах, он словно очнулся и вскочил с места. Адвокат попросила его успокоиться и больше не вставать.
— Да я уже целые сутки здесь сижу, — огрызнулся он. — И если дело в драке, то давно признал: так оно и было. Зачем мне зря отрицать? Я вам и о наркотиках сказал. Хранил их, все верно. Но о сумочках и шмотках я ни хера не знаю, уж простите. Откуда они у меня, когда я этих баб добрый десяток лет в глаза не видел?
— Но вы можете объяснить, каким образом они оказались у вас в квартире? — спросил Лангтон, стараясь контролировать себя и не повышать голос.
— Нет, не могу! Не знаю, и все. У меня от воров отбоя не было, уж сколько они ко мне в подвал залезали!
— А вы сообщали о грабежах?
— Вот, блядь, да нет, конечно. Я и сам там редко бываю.
— А где вы еще живете?
— Раньше ночевал в своей машине. Но эти засранцы ее угнали.
— Вы часто бываете в Лондоне?
— Да. Заезжаю.
— Раньше вы это отрицали, а теперь признаете, что не однажды туда ездили!
— Угу.
— Ну а как насчет Соединенных Штатов? Вы там были когда-нибудь? В последние несколько лет?
— Нет, никогда не был.
Лангтон показал Макдоуэллу фотографию Мелиссы Стивенс, но тот заявил, что девушка ему неизвестна. И тогда суперинтендант в отчаянии выложил последнюю карту — наволочку с женским нижним бельем из спальни Макдоуэлла. Удар был нанесен в цель, и задержанный раскололся. Он заплакал и сквозь слезы пробормотал, что это белье Берил Виллиерс и оно хранилось как память об их любви.
Адвокат Макдоуэлла предложила сделать перерыв и позавтракать.
Допрос продолжался, а судмедэксперты тем временем переворошили запущенную квартиру Макдоуэлла. К одиннадцати часам утра они не нашли ни одной новой сумочки, ни каких-либо иных женских вещей.
Лангтон встретился с главой команды манчестерских судмедэкспертов. Теперь их внимание переключилось на «Мерседес» Макдоуэлла. Мотор у него работал с перебоями, а под покрышками собралось столько ржавчины, что хороший водитель не рискнул бы сесть за руль. Они не обнаружили ни квитанций по страховке, ни документов об оплате налогов, ни талонов о техосмотре. И проверили два ковра. В багажнике лежали какие-то вещи Макдоуэлла. Их тоже тщательно осмотрели.
Сумочки еще тестировали, пытаясь выяснить, долго ли они находились у него в гардеробе. Судя по плесени снаружи и внутри, они могли храниться там не год и не два. А вдруг их принесли из какого-то другого места и спрятали в грязном подвале?
Лангтон вздохнул: неужели кто-то решил подставить Макдоуэлла и подкинул улики? Да, не исключено. Сумки обнаружили не в спальне, запертой на замок. А в коридор подвала сумел бы проникнуть любой бродяга или воришка.
Макдоуэлла обвинили в хранении наркотиков и их сбыте, а в половине пятого добавили новое обвинение в убийстве трех жертв. Лангтон распорядился выпустить его из отделения манчестерской полиции и перевезти в тюрьму «Уандсуорт» в Лондоне для дальнейших допросов.
Лангтон и Льюис возвратились в столицу на шестичасовом поезде. Оба устали за этот день еще сильнее, чем за вчерашний. Они наскоро перекусили гамбургерами в вагоне-ресторане и выпили пива. Результат был получен, однако им мешали радоваться многочисленные натяжки и проблемы, о которых не хотелось даже думать. Однако они сделали едва ли не самый существенный шаг вперед за минувшие месяцы, и угроза разгона команды, кажется, наконец миновала.