— Ремень от брюк, — любезным тоном напомнил ему Лангтон.
Дэниэлс расстегнул пряжку ремня, скатал его и бросил на койку.
— Когда прибудет ваш адвокат, вас отведут в комнату для допросов. А до тех пор вы должны оставаться в камере.
Дэниэлс пронаблюдал, как дежурный сержант разложил вещи по ячейкам. Затем тщательно свернул пальто и передал его сержанту.
— Прошу вас расписаться за взятые нами предметы одежды, мистер Дэниэлс.
— Разумеется. — Дэниэлс поставил размашистую подпись.
— Снимите запонки, — распорядился Лангтон.
Дэниэлс вздохнул и разлегся на койке. Он вытянул руку, обхватил запястья и отстегнул пару золотых изогнутых запонок, отдав их сержанту, подставившему ладонь. Полицейские составили список, вещи вынули из ячеек и унесли. А сержант надел резиновые перчатки.
— Будьте добры, откройте рот.
Тут к ним присоединился Лангтон. Дэниэлс откинул голову, и сержант заглянул ему в рот.
— Высуньте язык.
Сержант прощупал волосы Дэниэлса, провел пальцами у него за ушами и приказал ему снять брюки.
Полицейский закончил осмотр заключенного «с ног до головы».
— Все чисто, — сообщил он и снял резиновые перчатки.
Лангтон посмотрел на Дэниэлса, угрюмо уставившегося в стену камеры. «Ну и выдержка у мерзавца, — подумал он. — Знаменитость, кинозвезда, а даже не отреагировал, когда его раздели и подвергли этому унизительному обыску». У суперинтенданта невольно сжались челюсти.
Лангтон отправился в ситуационную, и все долго не отрывали от него глаз. Он описал происходившее в камере.
— Конечно, Дэниэлс не в восторге от ареста, но легко нам не сдастся и не уступит ни на дюйм.
Лангтон взглянул на часы.
— Ладно, соберемся у меня в кабинете и вместе подведем итоги.
Время приближалось к восьми утра. Анна не верила, что допрос удастся начать до полудня.
Радклифф приехал в отделение лишь без четверти девять. Он извинился и объяснил, что опоздал из-за пробок на дороге. В кабинете Лангтона его ознакомили с обвинениями.
Адвокат взял ордер на арест, прочел его и с явным удовлетворением снова положил на стол Лангтона.
— Во время моего предыдущего визита вы располагали лишь косвенными уликами против моего клиента, не так ли? Насколько я понимаю, теперь у вас появились неопровержимые доказательства?
— Да.
— И вы обвиняете его в убийстве… э-э… — Он не смог вспомнить имя жертвы.
— Мелиссы Стивенс.
— Верно.
— Мы также допросили его в связи с гибелью еще десяти жертв.
— Десяти? — всплеснул руками Радклифф.
Анну не удивило, что Макдоуэлл смог выбраться из ловушки. Она восприняла эту новость как должное.
Радклифф открыл свой кейс и достал авторучку из нагрудного кармана. В этот раз он делал заметки в маленьком блокноте от Гуччи.
— Вы держите его в заключении здесь, в Квиннз Парк?
— Да.
— Я буду обсуждать ваши доводы со своим клиентом, и потому мне нужно, чтобы вы точно указали причины его задержания. Назовите хоть несколько из них, которые вы сочтете самыми важными.
Лангтон открыл первое досье, а их у него на столе лежали целые груды.
Когда Радклифф спустился вместе с дежурным полицейским в камеру, он вел себя уже совсем иначе. Можно сказать, что это был другой человек.
Дэниэлс лежал на койке с закрытыми глазами.
— Прости, что не смог приехать к тебе пораньше. — В голосе адвоката улавливалось какое-то странное смирение. — Попал по дороге в пробку, а потом долго говорил с суперинтендантом Лангтоном.
Дэниэлс опустил ноги на пол и зевнул.
— Алан, где ты предпочитаешь беседовать — здесь, в камере, или в комнате для допросов? Я сумею это устроить, и полиция мне не откажет.
Дэниэлс встал и потянулся.
— Забери меня отсюда, вот и все. Останови их, — вкрадчиво произнес он. — Полный стоп.
— Боюсь, что мне это не удастся, Алан. У них очень серьезные доводы.
Дэниэлс нетерпеливо тряхнул головой, словно его могли обвинить лишь в нарушении правил парковки и не более того.
— Я все же попрошу предоставить нам на время комнату для допросов. — Радклифф с отвращением принюхался. Камера пропахла мочой и дезинфицирующими средствами. — Не выношу подобные места. В них становишься клаустрофобом.
А команда по-прежнему ждала в ситуационной. Им пришлось задержаться, пока Дэниэлс совещался со своим адвокатом в комнате для допросов, и оба старались говорить полушепотом. В половине одиннадцатого Радклифф обратился к дежурному полицейскому и спросил, можно ли ему снова встретиться с Лангтоном. Он сохранял самообладание, но был очень бледен. Да и неудивительно, уж слишком весомыми оказались обвинительные доводы.