— По-моему, вам здесь нравится, не так ли? — улыбнулся он и осмотрелся вокруг, когда они заказали блюда.
— А из отделения никаких новостей не поступало? — спросила она.
— Давайте хоть на полчаса забудем о работе.
Она удивленно приподняла бокал вина:
— Ваше здоровье!
Вино оказалось столь прохладным и тонким на вкус, что после нескольких глотков у нее тоже поднялось настроение.
— А вы хорошо уживались со старым Джеком? — внезапно поинтересовался он.
— Да-да, он был замечательным отцом. Конечно, он частенько отсутствовал, но, когда бывал дома, уделял мне и маме все внимание. И обожал придумывать для нас развлечения, знаете, пикники, походы в театр и прочее. Он всегда следил за моими спортивными успехами. А я была ими просто одержима. Занималась верховой ездой и мечтала о собственном пони, но, разумеется, мы не могли позволить себе такую покупку. Ведь за ним нужно ухаживать, держать его в конюшне, в стойле. Хотя я до сих пор езжу верхом каждую субботу.
— А вы выигрывали призы? — задал он вопрос, осушив бокал.
— Да, случалось. Однажды папа с головы до ног украсил меня лентами и заснял. У меня сохранилась эта фотография: первая, вторая и третья полоски лент, и все разного цвета, — засмеялась она.
— Моя дочь Китти хочет научиться верховой езде. Но я понял, что́ вы имели в виду. Это дорогое удовольствие. И потом, нужно будет приобрести шпоры, седло и прочие необходимые вещи.
— Там, где дают уроки — в конюшнях, — обычно берут напрокат подержанное снаряжение. — Анна сделала паузу. — А ваша жена умеет ездить верхом?
— Нет. — Он тоже помедлил, и признание далось ему с трудом: — Китти было восемнадцать месяцев, когда мы поженились, и я ее удочерил. Стоит мне подумать, что я толком не был женат, и я тут же вспоминаю Китти. Она — важная часть моей жизни.
Анна попробовала закуску, решив, что он уже завершил эту краткую исповедь, и с изумлением услышала, как он продолжил обсуждать с нею свои личные дела:
— Когда вы внезапно теряете любимого человека, то не можете избавиться от мучительной боли. Горе поглощает вас, и если оно не проходит, вы начинаете искать кого-то или что-то, способное облегчить эту боль. В какой-то мере второй брак стал для меня подобным лекарством, особенно благодаря Китти, но… — Он вздохнул. — Простите меня, Трэвис. Вы слишком молоды и еще ничего не знаете. Моя первая жена умерла от опухоли мозга. Как-то вечером она легла спать с головной болью. Утром голова у нее по-прежнему болела, но она поехала на работу. Там ей стало плохо, она ослабела, потеряла сознание. А потом — мгновенный конец, она умерла через два часа.
— Мне очень жаль, — соболезнующе проговорила Анна.
Он через силу улыбнулся:
— Мне тоже.
Когда им подали первое горячее блюдо, разговор завершился. Анне еще не попадался человек, способный в считаные минуты поглотить целую порцию. Когда она прожевала несколько кусков, Лангтон уже опустошил тарелку.
— Вы что, спешите на поезд? — поддразнила его она.
Лангтон озадаченно посмотрел на нее и наполнил их бокалы.
— Моя мама часто говорила, что я очень быстро ем, — пояснила Анна.
— О, извините. — Он усмехнулся. — Расскажите мне о вашей матери. — Отломив половинку ломтя хлеба, он намазал его маслом. — Ее звали Изабель, не правда ли?
— Да.
— И она хорошо готовила?
Анна засмеялась.
— Она хорошо справлялась с другими делами, но кулинаркой бы ее никто не назвал.
Лангтон обернулся и попросил официанта унести их тарелки.
— Кто же у вас готовил?
— Отец. Ему это блестяще удавалось.
— В самом деле? — Лангтон, кажется, не поверил ей.
— Да, правда, очень хорошо. Мы пекли дома хлеб и пироги…
Она осеклась, когда ей подали семгу, а ему рыбу по-монастырски.
На этот раз он ел медленнее, смакуя вкус. А затем вновь набрал свой обычный темп, словно быстроходный катер. Когда Анна разделалась с рыбой, его руки все еще взлетали над столом, и в корзинке не осталось ни одного ломтя хлеба. Он несколько раз наливал вино в их бокалы. Но как только к столику подвезли тележку с десертом и Анна с любопытством взглянула на нее, Лангтон посмотрел на часы.
— Нам пора. Вставайте. Мы и так здесь засиделись.