Анна и Лангтон вернулись в Лондон без каких-либо осложнений, полет прошел нормально. Они разговорились за ланчем, и Лангтон пересказал ей свою беседу с Льюисом. Он добавил, что сразу же пригласит в отделение эксперта, обсудит с ним будущее телеинтервью и выяснит, что тот сможет сделать. Большую часть пути Анна читала книгу.
Когда самолет начал приземляться, Лангтон нагнулся к ней и поблагодарил:
— С вами легко путешествовать, Трэвис. И мне жаль, что нам не удалось вернуться с добычей.
— По-моему, когда мы все рассортируем, вы обнаружите, что мы неплохо поработали.
Он ласково улыбнулся.
— Спасибо на добром слове, Трэвис. Вы мне очень помогли, и я вам доверяю. Но хочется побыстрее рассортировать информацию, как вы сейчас выразились.
Как только самолет совершил посадку, они перевели время на шесть часов. В Лондоне было одиннадцать вечера, но Лангтон все же решил заскочить в Квиннз Парк. Патрульная машина довезла Анну до дома, и они условились встретиться утром в отделении.
Майк Льюис задержался в Квиннз Парк и ждал шефа. Он признался, что с удовольствием оторвался от домашних хлопот и погрузился в работу. Его крохотный, запеленатый, орущий младенец не давал ему спать ни одной ночи.
Льюис вкратце перечислил Лангтону последние новости. Расследование последнего убийства поручили не им, и это радовало. Однако их дело не продвинулось ни на йоту, и это, конечно, огорчало.
— Мы надеемся, что вы приготовили для нас заокеанские сюрпризы, — сказал он.
Лангтон промолчал.
— Неужели вам ничего не удалось разузнать? — забеспокоился Льюис.
— Нет. Мы вернулись с пустыми руками, Майк.
— Вот дерьмо. Но Дэниэлс был во всех трех городах, верно?
— Ага. Однако ни один свидетель его так и не опознал, и у нас по-прежнему лишь косвенные улики. Знаешь, он мне надоел, и я как-то начал остывать.
— Господи боже, ваш холод нам дорого обойдется.
— Угу.
Лангтон отпустил Льюиса домой, к ребенку. В ситуационной в этот поздний час работали лишь четверо сотрудников. От усталости у него не ворочался язык, он не сказал им ни слова и прошел к себе в кабинет, вытряхнув на ходу груду счетов и обрывков билетов. Лангтон положил видеокассету на стол, поверх чистых листов бумаги и отпечатанных документов, открыл бутылку скотча и налил себе полный стакан. Если они не докажут вину Дэниэлса, дело развалится. Ни одного свидетеля. Ни одного подозреваемого, кроме него.
Вернувшись домой, Анна сунула узел с грязным бельем в стиральную машину. И лениво побродила по квартире. Спать ей отчего-то не хотелось. Проверила свой автоответчик, было четыре звонка. Но когда она нажала кнопку, то ничего не обнаружила. Звонившие не оставили сообщений.
Она убедилась, что отцовская фотография висит на прежнем месте и ее никто не переворачивал. Но это ее совсем не утешило. Наоборот, волнение продолжало нарастать. И чем больше Анна думала о случившемся перед их отъездом, тем отчетливее сознавала — кто-то тогда перевернул фото. Она долго не могла уснуть и перебирала вещи. Если Дэниэлс проник к ней в спальню, то как же он сумел это сделать? Никакой пожарной лестницы у нее в доме не было. И в квартире, кроме нее, никто не жил и не пользовался ключами. Она решила отнести рамку от фотографии в лабораторию для исследования отпечатков пальцев. План ее успокоил, и она наконец уснула.
Хотя Лангтон успел побриться и переменить рубашку, он выглядел так, словно спал всю ночь на стуле. Приехав на работу, Анна застала его в кабинете вместе с Баролли и Льюисом. Мойра приветливо улыбнулась ей и спросила, понравилось ли Анне в Америке.
— Да. Мы побывали за три дня в трех городах. Но толком я ничего не повидала.
Джин взяла видеокассету.
— На нашей машине она не прокрутится, не тот размер. Мы отправим ее в лабораторию, и там ее подправят.
Анна принялась составлять отчет о поездке в Штаты и сняла со стола несколько папок с досье. Под ними лежали фотографии из квартиры Алана Дэниэлса.
— Черт. Кто-нибудь хочет поглядеть?
— На что?
— Это снимки из квартиры Дэниэлса. Они были у меня на столе.
Джин указала пальцем на Анну.
— Ай-ай-ай. А Баролли их искал и не мог найти.
— Извини. Я отдам их ему.
Мойра присела на край стола Анны.
— Ну и какие у тебя впечатления?
— Мы работали без передышки. Вот и все впечатления.
Мойра выгнула брови.
— Я не об этом. Ты же провела с ним наедине три дня и три ночи.