Мы улыбаемся друг другу и сразу же, не сговариваясь, отводим глаза.
– Это Толек, – представляет Криста. – У него есть пять минут.
Гибкий худощавый мужчина кивает. Редкая светлая бородка, короткая стрижка. Он кажется смутно знакомым. Из безрукавки выглядывают широкие загорелые плечи, на бугрящемся бицепсе вытатуирован вычурный орел. Толек прижимает к груди обед – сосиска в тесте, яблоко и чипсы. Он, поясняет Криста, на работе с шести утра.
Мы унылой группкой переходим дорогу и, испытывая неловкость друг перед другом, усаживаемся кружком под деревом. Ветки над головой вздрагивают, раздается нервное хлопанье крыльев. Дикий голубь. Трава, оказывается, стала такой ярко-зеленой… будто за ночь ее кто-то перекрасил. А раньше была… какой? Цвета хаки? Или желчи?…
Толек с трудом извлекает из кармана спортивных штанов банку «Ред Булла», вскрывает. Раздается мрачное шипение. Опрокидывает в себя одним глотком. Вены на руках вздуваются, на запястьях – мелкие брызги белой краски. Принимается за сосиску в тесте, монотонно жует, челюсти размеренно двигаются. Интересно, почему он согласился на встречу? И близко ли знаком с Кристой? Она быстро говорит ему что-то по-польски.
Толек вытирает рот рукой, отвечает. Голос у него оказывается неожиданно высоким, а в языке торчит серебряное кольцо.
– Хорошо, – обращается Криста к нам. – Толек беспокоится из-за полиции, из-за наличных денег, которые он зарабатывает. Он разговаривал с ними достаточно. С вами – поговорит, но только нельзя цитировать в газетах. Начинайте вопросы.
– Для начала – общая информация, – говорит Джек. – Давно ли они были вместе? Где познакомились? Вот в таком духе.
Криста и Толек совещаются по-польски, потом девушка сообщает, что Аня с Толеком познакомились в школе, их родители живут в одной деревне.
– А сколько они уже в Лондоне? Вместе ли приехали?
Криста смотрит на Джека и переводить не торопится.
– Аня приехала два года назад, – произносит она. – Толек, он – прошлая весна.
– У них был такой уговор? – уточняет Джек. – В смысле, Аня ведь хотела, чтобы он к ней приехал?
Снова задумчивый взгляд в ответ, будто девушка взвешивает, стоит ли это переводить. Наклоняется к Толеку. Тот долго что-то говорит. Отворачивается.
– Да. Был такой уговор. Толек, он должен был заработать деньги, чтобы приехать. А Аня его ждала. Они собирались жениться. Они любили друг друга.
Несостоявшийся муж откусывает огромный кусок яблока – «Гренни Смит», блестящее, будто налакированное.
– Неудобно, конечно, совать нос в чужие финансы, – снова вступает Хейуорд, – но Анины работодатели рассказали, что Толек посылал ей шикарные цветы и что в последние полгода у нее появилась дорогая одежда. Спросите, пожалуйста, его об этом.
Короткие переговоры по-польски.
– Эта работа, – Криста подбородком кивает в сторону белого особняка, – большие деньги для Толека. Он много работает сверхурочно.
Толек запускает яблочным огрызком в стайку голубей, те вспархивают, перелетают на новое место. На нас он не смотрит, следит глазами за потоком машин, движущихся по Тринити-роуд. Мне почему-то вспоминается мужчина в безрукавке, наблюдавший за мной с балкона Кристиного дома. Может, это один и тот же человек?…
– Скажите, что мы ему сочувствуем, – поспешно вклиниваюсь я. – Мы так сочувствуем его горю…
Она говорит, и Толек впервые за все это время смотрит на меня. Полная безучастность… Глаза у него светло-голубые. Веки припухли и покраснели. Устал? Или плакал? У уголков рта лицо прорезают глубокие вертикальные морщины. Я перевожу взгляд на его руки, испещренные фиолетовыми венами. Пытаюсь представить их на нежной шее Ани Дудек.
Он произносит что-то по-польски.
– Спасибо, – переводит Криста.
– Знает ли он, кто хотел причинить Ане вред? – спрашиваю я. – Может, она была с кем-то в ссоре? С подругой… другом… бывшим парнем?…
– И встречалась ли она с другим мужчиной? – перебивает Джек. – Когда жених был в Польше, например. Или позже.
Криста поджимает губы, щека чуть подергивается. Обращается к Толеку. Тот делает резкое движение – как ученик, собиравшийся вскинуть руку для ответа, но неожиданно передумавший. Вскакивает на ноги, комкает бумажную обертку из-под сосиски в тесте. На секунду мне даже кажется, что сейчас он запустит кому-нибудь из нас в лицо банку из-под «Ред Булла». Но он разражается быстрым потоком непонятных слов. Ругается?
Джек тоже поднимается, и двое мужчин оказываются лицом к лицу. Несмотря на более хрупкую комплекцию, Толек явно не намерен отступать. Выглядит он довольно угрожающе, не хотела бы я оказаться в числе его врагов. Он вновь рывком поднимает руку, на этот раз рассекая воздух снизу вверх, будто клинком. Джек делает полшага назад, и Анин жених, волком на него глянув, тяжелой походкой устремляется прочь – к оштукатуренному «зáмку». Джек бежит за ним. Когда они оба скрываются из виду, я поворачиваюсь к Кристе и молча развожу руками.