– Толек хороший человек, но он грустный человек, – говорит Криста. – Ему надо возвращаться в Польшу, жить со своей семьей и с Аниной. Так ему было бы лучше. – Она встает. – Я должна уже идти. Я опоздаю на работу.
Я подбираю банку из-под «Ред Булла» и тоже кое-как поднимаюсь.
– Спасибо, что приехали, – скороговоркой прощаюсь. – Я вам очень благодарна. Не хочу, чтобы вы думали, будто… Криста? – Она поднимает на меня глаза. – Я делаю это ради Ани, вы ведь знаете, да? Только ради Ани.
Она кивает. Пристально на меня смотрит и, кажется, собирается что-то добавить. Но тут стоящий на другой стороне улицы Джек кричит: «Толек!», и Криста быстрым шагом направляется к своей машине.
Я бегу следом.
– Криста, вы что-то знаете? Об Ане? Вы нам чего-то не договорили?
Мы уже возле «Ауди», и девушка поспешно вставляет ключи в дверцу. Руки у нее слегка дрожат.
– Нет.
– Криста, прошу вас! Очень прошу! Подумайте об Ане. О ее ребенке!
Она оборачивается. На меня смотрят потемневшие глаза.
– Я думаю об Ане! И о бедном ребенке. Это из-за Ани и малыша я…
– У нее был другой, да? Очень на это похоже. Думаю, ребенок был не от Толека. Криста, я права? Вы кого-то покрываете?
Она отшатывается.
– Полиция все равно докопается до правды.
– Я не хочу говорить с полицией…
– Я могу защитить вас от нее. Если расскажете все мне.
Она умоляюще смотрит мне в лицо, вздыхает:
– Я обещала Ане…
– Что именно?
– Я обязана… ради нее и ее родителей… Они убиваются. Они любят Толека…
– Так значит, кто-то другой все-таки был?
Молчание.
– Криста… ну, пожалуйста…
И она кивает. Чуть заметно, но ошибиться невозможно.
– Кто он, этот другой? Кого вы так защищаете?
– Я не защищаю никого! Я… – Она нетерпеливо дергает головой. – Я его никогда не видеть. Он был англичанин, добрый и хороший. Так Аня говорила. Но он ее не убить, я знаю, иначе я сказала бы полиции! Он ее обожал. Он заботился, как о принцессе. – Криста бросает взгляд через дорогу. К нам торопливо приближается Джек. – Не говорите ему! – Она указывает подбородком на Хейуорда. – Такой обаятельный… Такие мужчины… Я ему не доверяю. Обещайте! Габи.
– Я… обещаю.
Задыхающийся Джек подходит к машине:
– Что Толек сказал перед тем, как убежать?
Криста уже в салоне.
– Криста? – Он придерживает дверь, не давая ей закрыться.
Она стреляет в меня глазами.
– Нет. Он не знал, кто мог обижать его Аню.
Мне хочется поскорее убраться отсюда и все обдумать. Но Джек не спешит. Он снова переходит дорогу и наблюдает за тем, как Толек перетаскивает обломки старой ванной в мусорный контейнер, швыряя куски гипсокартона и разбитого фарфора толщиной с руку так легко, словно опавшие листья.
– Кто-то врет… – задумчиво констатирует Хейуорд. – Один из них что-то скрывает.
– Жаль, что мы не понимаем по-польски.
– Да, это было бы кстати, – серьезно соглашается он.
– Мне кажется, я его уже видела. А вам?
Он мотает головой:
– Нет.
Я не знаю, как быть. Самым логичным, конечно, кажется поделиться с Джеком тем, что рассказала Криста. Но она еще не уехала, разворачивается на узкой улице – не могу же я нарушить обещание прямо у нее на глазах! Придется подождать. И почему она вообще взяла с меня это обещание? Джеку что, нельзя доверять? Или дело тут в пресловутых культурных различиях?
– Ну ладно, пойдемте. – Я тяну его за руку. – Выпьем кофе.
Он уступает, и мы молча идем рядом, пока особняк не исчезает за поворотом дороги.
– Ну и характер! – наконец восклицает Джек. – Видели, как психанул? Если Аня ему изменяла, да еще и забеременела от другого… Он легко способен обезуметь от ревности! Если Периваль не потрудился проследить за Мартой, может, он и алиби Толека не проверял? Был ли тот в Польше на самом деле?
– Все может быть.
– Деньги, дорогущий «Агент-провокатор»… Разве Толек похож на того, кто разбирается в женском белье?
– Я не знаю, Джек. А кто из мужчин похож?
Он начинает строить гипотезы:
– Предположим, Аня постоянно требовала у Толека денег на всякие дорогостоящие штучки, вынуждала его работать на износ. А потом он узнал, что у нее была случайная связь. И что ребенок вовсе не его…