– Никаких покашливаний или пиханий ногой под столом! – подмигиваю я упомянутому констеблю. – Уяснили?
Периваль запускает программу, и у меня перед глазами начинается мельтешащий хоровод. Короткие волосы, коренастые фигуры, широкие лица. Нескончаемый поток пикселей… Над третьим кадром я задумываюсь. В пятом почти не сомневаюсь. На восьмом теряю веру в собственную память, но вот девятый…
– Это он! – выкрикиваю я. – Он, точно!
– Уверены? На сколько процентов?
– На все сто!
Мои глаза впиваются в экран. Набычившаяся стойка, узкий лоб, вызывающий, агрессивный взгляд. Я вздрагиваю.
– Да, на сто процентов. Этот человек прятался у моего дома. И он же был в красном «Рено».
Периваль выключает компьютер и поднимается.
Ну что, я угадала? – пристаю я к нему. Джекпот или утешительный приз? Он не знает, поскольку это дело не ведет. Иначе его не допустили бы присутствовать при опознании. Он передаст информацию констеблю Эвансу, и со мной кто-нибудь свяжется.
Укол беспокойства.
– Так вы даже не знаете, нашли ли на том DVD отпечатки пальцев?
– Могу выяснить.
– А этот человек? Он арестован или?…
– Его сняли на видео, наверняка предупредили. И отпустили.
– Вот как… Ага. Ясно.
Я отпихиваю стул и догоняю Периваля в дверях:
– Не понимаю! Если это не ваше дело, почему же за мной приехали именно вы? И почему сейчас со мной были вы?
Инспектор почесывает заросшую щеку и ухмыляется:
– Ну как же! Такой шанс провести с вами время… Разве я мог его упустить?
Заискивающий смешок Морроу. Я теряюсь. Неужели всему виной мои шуточки? «Никаких покашливаний или пиханий ногой…» Он решил, что меня можно подкупить жалким подобием флирта? Я что, вела себя как-то… провоцирующе? Или Джек прав? Вдруг фамильярность Периваля – это лишь признак его предвзятости ко мне, которую я чувствую с самого начала расследования?…
От злого раздражения я с трудом разлепляю губы:
– Жаль, не могу ответить вам взаимностью.
В кухне я опять застаю Марту. Клара как-то поделилась со мной своим наблюдением (вынесенным из ее богатого опыта общения за чашечкой кофе с другими преподавателями на переменах): все люди делятся на два типа. Кровопийцы и доноры. Сама Клара, конечно же, донор. Тут сомневаться не приходится. Робин – тоже донор. А вот Марта – кровопийца. Однозначно!
Не заметила ли она сегодня утром у дома кого-нибудь подозрительного? – спрашиваю я. Нет, никого не видела, мотает она головой. Она убирает за собой в посудомойку тарелку из-под хлопьев, ставит в холодильник молоко.
Я смотрю, как Марта движется по кухне, подмечаю ее аккуратные скупые жесты. Она возвращается к столу. Садится. Листает журнал.
Что ж, сегодня обойдемся без прелюдии.
– Я тут недавно затеяла генеральную уборку… – Я тщетно пытаюсь изобразить улыбку. – И вытирала пыль у тебя в комнате…
«Вытирала пыль»? Что за бред? Неужели нельзя спросить в лоб, без предисловий? Марта поднимает на меня тяжелый взгляд.
– И нашла свои джинсы! Ты, наверное, случайно сунула их в свой шкаф…
Она заливается румянцем. Все понятно и без слов, лицо красноречиво выдает следы внутренней борьбы.
– Простите, – наконец с трудом произносит она. – Я их брать на время. Хотела знать, буду ли я красива в них…
Я слегка оттаиваю:
– И как? Подошли?
– Нет, – она утыкается глазами назад в журнал.
– Ну, по крайней мере одна загадка разъяснилась. Но есть еще и другая. Куча конвертов и коробка с почтовыми квитанциями под кроватью.
Мартины пальцы постукивают по чашке. В глаза мне бросается черный лак и стразы. Такой маникюр самой не сделать, для этого нужен салон. Или мастер. Как Криста… Похоже, мой мир сжался до крайности, я все время натыкаюсь на одних и тех же людей. Будто случайная комета, которую занесло в густое скопление звезд чужой галактики…
– Вот я и подумала…